Джим Фробишер положил шляпу и трость на столик сбоку и сел напротив Ано.

– Я партнер адвокатской фирмы, которая представляет в Англии интересы семьи, проживающей в Дижоне, – начал он и увидел, как с лица Ано моментально исчезло всякое выражение. Секунду назад Джим находился в обществе дружелюбного собеседника, а сейчас ему казалось, что перед ним сидит китаец. – Фамилия этой семьи – Харлоу, – продолжал Джим.

– Вот как? – В голосе Ано не слышалось ни удивления, ни даже простого интереса.

– Единственного ныне живущего ее представителя – Бетти Харлоу, девушку двадцати лет, – обвиняет в убийстве русский, приходящийся семье дальним родственником через брачные связи, – Борис Ваберский.

– Ага! – кивнул Ано. – И почему же вы обратились ко мне, мистер Фробишер?

Джим уставился на детектива. Причина его визита казалась очевидной.

Ано выдвинул ящик стола и поднял одну из папок, собираясь положить ее внутрь.

– Итак? – сказал он таким тоном, каким говорят: «Я жду ответа».

– Возможно, я совершил ошибку, – снова заговорил Джим. – но моя фирма получила сведения, что вы, мосье Ано, расследуете это дело.

Ано застыл как вкопанный с папкой на ладони, как будто взвешивая ее. Джиму показалось, что он приведен в замешательство. Наконец детектив положил папку в ящик и бесшумно задвинул его.

– Итак, ваша лондонская фирма получила сведения, мистер Фробишер! – Чуткое ухо Фробишера уловило в спокойном голосе Ано нотки угрозы. – А сегодня только среда! В наши дни новости распространяются на удивление быстро! Что ж, вашу фирму информировали правильно. Поздравляю. Один ноль в вашу пользу.

Джим Фробишер сразу ухватился за эти слова. Всю дорогу он думал, какой подход к детективу может оказаться наиболее эффективным. Полное горечи замечание Ано предоставило ему благоприятную возможность.

– Но, мосье Ано, я вовсе не придерживаюсь подобной точки зрения, – энергично запротестовал Джим. – Счастлив вас заверить, что между нами не должно быть никакого антагонизма. В противном случае я бы оказался в проигрыше. Не сомневаюсь, что вами движет только стремление добиться истины. Мое же желание состоит в том, чтобы вы смотрели на меня как на скромного коллегу, который в случае удачи может оказать вам посильную помощь.

На лице Ано мелькнула улыбка, и оно вновь стало добродушным.

– Грубая лесть всегда идет на пользу, – усмехнулся он. – О какой помощи вы говорите, мистер Фробишер?

– При мне два письма Бориса Ваберского с требованием денег, причем второе из них содержит угрозы. Оба получены моей фирмой до того, как он предъявил обвинения, и, разумеется, остались без ответа.

Джим достал письма из продолговатого конверта и передал их через стол Ано, который медленно прочитал их, переводя в уме текст на французский. Фробишер наблюдал за ним, ожидая увидеть на его лице облегчение или удовлетворение. Но никаких изменений не произошло, а когда Ано посмотрел на него, в его взгляде светилась досада.

– Несомненно, эти два письма достаточно важны. Но мы не должны преувеличивать их значение. Дело очень сложное.

– Сложное? – вскричал Джим. Ему казалось, будто он тщетно колотит в непробиваемую стену тупости. Тем не менее сидящий перед ним человек отнюдь не выглядел тупым. – Не понимаю! Ведь это самый явный случай шантажа, какой только можно вообразить.

– Шантаж – скверное слово, мистер Фробишер, – предупредил его Ано.

– И скверное деяние, – отозвался Джим. – Если Борис Ваберский живет во Франции, мосье Ано, вы должны что-то о нем знать.