Колтрейн стоял в темной кухне и мрачно улыбался. Он думал о том, что тоже должен кое-чему научиться. Нельзя недооценивать Джилли Мейер и тот эффект, какой производит на него эта женщина.

Он допивал уже вторую чашку кофе, когда в кухню впорхнула Рэйчел-Энн. Впервые он видел ее столь оживленной. Заметив Колтрейна, она замерла на пороге. Он подозревал, что если бы она знала о его присутствии, то прошла бы мимо кухни.

— Есть кофе, — сказал он.

— Я уже выпила две чашки, — ответила она, не двигаясь с места.

— Выпей еще одну.

— Я потом очень нервничаю.

Прямо в точку, подумал он. Рэйчел-Энн выглядела, как клубок нервов.

— Тогда не пей, — он пожал плечами.

Он впервые оказался наедине с сестрой. И чувствовал себя очень неуютно.

— Нервы тоже иногда помогают, — сказала Рэйчел-Энн, вошла в кухню и налила себе кофе. Потом села напротив Колтрейна и насыпала в чашку целую гору сахара. Он с удивлением наблюдал за тем, как она готовит себе приторное густое месиво. — Я и так хотела с тобой поговорить.

— Давай поговорим, — согласился он, удобно расположился на стуле и замер в ожидании.

— Что ты сделал с моей сестрой?

Он ожидал совсем не такого вопроса.

— Что ты имеешь в виду?

— Я видела, как она куда-то уехала. Она даже меня не заметила. С ней был Руфус, и еще она плакала.

— Когда это было? Я думал, она спит.

— Пять минут назад. Так что ты с ней сделал?

— Ни черта я не делал, — солгал он, и глазом не моргнув. Он не собирался делиться с младшей сестренкой тем, что случилось в гостиной на диване.

— Врешь!

— И что с того? Неужели ты думаешь, что Джилли нуждается в няньке? Да еще в твоем лице? Она уже взрослая. И может сама решать за себя.

— Она не такая бесчувственная, какой хочет казаться. Она сильная, но легко ранимая. Может, потому, что слишком заботиться о других.

— Возможно, ты должна была об этом вспомнить перед тем, как лечь в постель с ее мужем, — усмехнулся Колтрейн.

Зеленые глаза Рэйчел-Энн потемнели от гнева. Колтрейн запоздало подумал, что выбрал не самый лучший способ общения с новообретенной сестрой.

— Я забыла, — фыркнула она. — Ведь тебе известно все о наших семейных делах.

— Теперь это так называется? Семейные дела?

— Джилли давно об этом знает. Она меня простила.

— Конечно, простила! Ведь ты сама только что сказала, в чем ее проблема. Она слишком обо всех заботится. И неважно, что ты предала ее в самом сокровенном для каждого человека деле. Она все равно тебя любит и защищает перед всем светом. Даже несмотря на все твои попытки поскорей распрощаться с жизнью. А ведь она даже не понимает, что ничего не может сделать, чтобы тебе помешать. Совсем ничего!

Он сам удивился, сколько горечи прозвучало в его словах. Колтрейн схватил чашку с недопитым кофе и стал ждать, когда Рэйчел-Энн разразится гневной отповедью.

Но взрыва не последовала. Наоборот, Рэйчел-Энн как-то сразу успокоилась и посмотрела на него с искренним удивлением.

— Интересно, — прошептала она. — Кто бы мог подумать!

— О чем это ты? — с подозрением спросил Колтрейн. Все это начинало действовать ему на нервы. Джилли раздражала его своим сердобольным сердцем и беззащитностью. А Рэйчел-Энн выводила его из себя желанием свести счеты с жизнью и покинуть этот мир.

Но больше всего он злился на самого себя, потому что ему было небезразлично, что происходило в жизни этих двух женщин.