Я пообещала Падрену и Малии рассказать всю историю, когда у нас будет больше времени. Хотя мое обещание, казалось, успокоило отца Мерика, я видела, что он хочет узнать все как можно скорее.

Вслед за Падреном и Малией мы спустились с вершины храма, где нас встретили жрецы Сол. Они упали на колени перед Нур, напевая свои мелодичные песни и раскачиваясь из стороны в сторону в такт.

– Они поют для тебя, Ситали, – отметила моя младшая сестра. – Они всегда благодарны Сол, но эта песня в твою честь.

Я внимательнее посмотрела на жрецов. Руки Бениры больше не были забинтованы. Киран наконец-то не смотрел на мою сестру, а упер взгляд в землю, где ему было и место. Впервые я увидела жрецов Сол не в золотых килтах. Обычно они носили килты с эмблемой Сол на подоле, а для церемоний надевали плиссированные сияющие на солнце золотые килты. Сегодня же они были одеты как простые жители Гелиоса.

Сегодня они сражались наравне с остальными. Потому что это был город Сол, в котором Атон – ее дочь, и ее жрецы не были простыми смотрителями. При необходимости они превращались в воинов.

Рейан, которого я все еще держала в своих объятиях, хлопал в ладоши и, внимательно наблюдая за движениями жрецов, подпевал им.

– Я скучала по тебе, – прошептала я ему на ухо. – Я люблю тебя, Рейан.

Он обнял меня за шею.

Этот малыш никогда не называл меня мамой. Я размышляла о том, сколько времени ему потребуется, чтобы понять, кто я для него. Я понятия не имела, как объяснить ему, что случилось.

Внезапно рядом с Нур появился Келум. Он с облегчением улыбнулся.

– Берон проснулся, – сообщил Люмин.

– Не хочешь прокатиться, Рейан? Сфинксу, возможно, и нужны крылья, чтобы летать, но мы справимся и без них.

Падрен ахнул и обнял Малию, когда я подняла всех на гребень темной волны и подтолкнула к Берону, как будто он был берегом. Я чувствовала его точное местоположение в Доме Солнца и легко выбрала балкон, на который высадила нас. Рейан захихикал и захлопал в ладоши, в то время как Падрен и Малия все еще выглядели шокированными. Я слышала, как они спросили Нур, что только что произошло.

Берон сидел в постели, прислонившись спиной к куче смятых подушек. Брат Люмина посмотрел мне в глаза, затем перевел взгляд на Рейана в моих объятиях. Он откинул одеяла, встал и обнял нас. Поцеловав меня в висок, Берон прошептал:

– Ты сделала это. Только придется рассказать мне все. Я едва ли помню, что случилось.

Мое сердце замерло.

– Ты не помнишь, что произошло?

– Кажется, я упал со ступенек или что-то в этом роде? В голове все перемешалось. Ничего не могу вспомнить.

Остальные вошли в комнату. Я отпустила Рейана и велела ему бежать к дедушке, который тут же посадил его на плечи.

– Раньше только я так делал, – пожаловался Берон.

– Теперь уже нет. В последнее время этот прием стал почти незаменимым, – поддразнил Падрен. – Вам стоит многое обсудить. Мы скоро вернемся, Ситали.

Перед тем, как выйти в коридор, они велели Рейану пригнуть голову. Постепенно их шаги затихли вдали.

Берон взъерошил свои темные волосы. Босой, он был одет в заметно измятый изумрудный килт из мягкого материала, сделанного специально для сна. Ноги были босыми. Брат Люмина сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

– Почему у меня такое чувство, будто я пожалею, что спросил тебя о случившемся?

Я улыбнулась.