— Будьте моим гостем, — пробормотал Уайльд, становясь перед девушкой. — А тебе не кажется, что проще было бы окунуться в источник?

— Вода для питья, мистер Уайльд, а не для того, чтобы тратить ее попусту. Вы знаете, что у вас растет борода, и она седая? Когда она станет длиннее, вы будете казаться совсем старым. — Она погладила щетину. — Она уже становится мягкой. Разве вам неприятно?

— Изумительно, дорогая. Тем не менее, должен сообщить тебе, что мы, европейцы, люди с причудами. Можно мне почудачить?

— Я подчиняюсь любому вашему желанию, мистер Уайльд.

— Тогда закрой глаза. — Он налил в тыкву еще немного воды и смыл пыль с ее лица, шеи и ушей. Потом он вымыл грудь, так как не мог выгнать из памяти гроздья мух, свисавшие с этих нежных сосков.

Серена улыбнулась.

— Инга говорила мне, что ее соотечественники больше всего любят ласкать женскую грудь. Разве это не странно, мистер Уайльд? Я же не могу дать вам молока.

— Живешь в надежде, умираешь в отчаянии.

— Не понимаю, что вы хотите сказать. Я вообще не понимаю вас. — Она влезла в палатку и развернула одно из одеял. — Ложитесь сюда.

Уайльд повиновался. Она опустилась на колени рядом и опять погладила его лицо. Ее руки скользнули по его груди, легонько щипнула волосы, пощекотали соски, пробежались по складкам вокруг лобка.

— Вы не желаете обладать мной, мистер Уайльд?

— Это подходящая мысль для дождливой ночи.

— Но вы не хотите даже прикоснуться ко мне.

Он положил руки под голову.

— Сейчас ты старательно трудишься за нас обоих.

Серена нахмурившись глядела на него.

— Вы боитесь, что как только прикоснетесь ко мне, то захотите остаться со мной? И мечтаете найти женщину, с которой могли бы остаться, да, мистер Уайльд? Вы очень одиноки. Я прочла это в ваших глазах. Я видела это даже, когда вы смотрели на богатую американку. Она не красива, но она женщина, и, несмотря на все ее богатства — одинокая женщина. Вы знали это, и в ваших глазах был голод. Не жадный, а тоскливый. И все же вы красивый человек, и сильный, и умеете убивать. Вы такой мужчина, которым была бы горда любая женщина. Почему у вас нет женщины, вашей собственной?

— Это длинная история.

— Женщина когда-то была, — глубокомысленно сказала Серена. — Да. Вы уже немолодой человек. Но в молодости у вас была женщина. Должна была быть. Она променяла вас на другого мужчину.

— Она не успела.

— Значит, она умерла? Увы! А отчего она умерла, мистер Уайльд?

— Я убил ее.

Серена сложила губы буквой «О», что показалось Уайльду очень привлекательным, и на мгновение ее ласки прекратились.

— Я убил ее, потому что она собиралась убить меня. Именно за этим она в первый раз пришла ко мне.

— Значит, она заслужила смерть, мистер Уайльд. — Серена легла на него, прижавшись к груди и крепко сжав его тело бедрами. — Мы весь день ехали на юг. Но завтра, если хотите, мы можем отправиться на юго-восток, к Mao.

— Только не говори мне, что ты замешана еще и в этом!

— Mao это не китайский вождь, а город в Чаде, мистер Уайльд. Там вы можете найти транспорт до Форт-Лами и вернуться в Англию.

— Звучит так, словно ты хочешь предложить мне выбор.

Она поцеловала его приоткрытый рот, притронувшись длинным острым языком к каждому зубу, потерлась о него всем телом, все сильнее и сильнее напрягая бедра, державшие его в плену. Руки Уайльда обхватили ее плечи и скользнули ниже, на ягодицы. Ее кожа была похожа на бархат.