Уайльд подумал, что это к лучшему. Ее тело тоже было прикрыто, нежный загар покрывал слой грязи и крови; кровь смешалась с водой, в которой Инга преклонила колени, и бухточка приобрела коричневато-розовый оттенок. Это тоже было к лучшему. Часть крови натекла из раны в ноге, но большая часть — из смертельной раны в горле.

Уайльд опустился на колени в коричневато-розовой воде. Его тошнило, но не мог вырвать: его внутренности иссохли, так же, как и мозг. Инга в конце концов оказалась права. Здесь, в Африке, были не его джунгли. Но, как оказалось, и не ее.

Он услышал негромкий всплеск воды, но не повернул головы. Он втайне надеялся, что она сейчас убьет и его. Он знал, что она стоит прямо у него за спиной. Интересно, она все еще держит нож в правой руке, или убрала за пояс?

— Канем? — спросила Серена.

— Канем мертв.

— Фодио?

— Фодио мертв.

— А теперь Инга тоже мертва. Вы — человек, который убивает, мистер Уайльд. Но вы никогда не смогли бы убить ее.

Уайльд промолчал.

— Я знала, что она была с вами там, в доме. Я жила вместе с Ингой, любила Ингу, дышала рядом с Ингой в течение двух лет, мистер Уайльд. Я смогла учуять ее в темноте. У нее был странный приятный запах. И поэтому, расставшись с вами, я возвратилась в дом. Я знала, что вы сможете справиться и с Канемом и Фодио.

— Хотел бы я так доверять тебе. Но она пошла с тобой?

— Я сказала, что вы собираетесь убить ее, после того, как разделаетесь с ее любовниками, что вы обещали мне это. Сказала, что я ее единственная надежда на спасение, что знаю, где спрятана наша лодка и могу увезти ее отсюда. И она пошла со мной. Она очень боялась вас, мистер Уайльд.

— Да — безразлично откликнулся он.

— Она была ранена, и не могла идти без помощи. Привязать ее к дереву было совсем просто. Она кричала, звала вас, мистер Уайльд. Но она была слишком слаба, чтобы сопротивляться мне.

— Она не отправляла нас в пустыню, — сказал Уайльд. — Это сделал Канем. Она говорила правду, Серена.

— Я знаю, что она говорила правду, мистер Уайльд. Я убила ее за первое предательство, когда она использовала меня, а потом выбросила за ненадобностью.

— И ты считаешь это равноценным?

— Месть — закон моего народа, мистер Уайльд. По крайней мере, был до того, как цивилизация сломила наше мужество. А я не цивилизована. Так меня воспитал Бог. И я спасла ее от лишних мучений и уродства. Это тоже закон нашего народа, мистер Уайльд: для исправления ошибок нужно приносить в жертву живых людей. Когда Инга поняла мое намерение, она снова закричала. А потом попросила меня сберечь ее красоту. И я это сделала, мистер Уайльд, потому что знала: вы любили ее, и придете сюда. Но именно поэтому я должна была убить ее — из-за вас — потому что вы не сделали бы этого сами, даже спасли бы ей жизнь, а потом она уничтожила бы вас.

— А ты?

Она погладила Уайльда по щеке.

— Все лицо разбито… Нет, я никогда не смогу причинить вам вреда, мистер Уайльд. Я обожаю даже землю, на которую вы ступали. Я говорила вам это в пустыне, а потом еще раз, в лесу. Вы одинокий и испуганный человек. Я вижу это в ваших глазах. О, вы не боитесь других людей, которые могут испытывать страх. Вы боитесь только себя самого, того, чем вы стали, чем еще станете. И с каждым годом все больше и больше. Но Укуба когда-то правильно сказал: мир человека состоит из множества элементов, как и мир природы, ведь

разве все мы не животные? Возможно вы — мамба, бесшумно скользящая в траве, несущая смерть любому, кто будет иметь неосторожность подойти слишком близко, и ненавидимая всеми живыми существами, большими и малыми.