– В Германии то же самое. Если ты Alter Kämpfer, старый боец, это способствует служебному росту.

Сайм посмотрел на него:

– Вы член нацистской партии?

– С тридцатого года. Я тоже был молод.

– Это помогло мне поступить в особую службу, затем стать инспектором. Теперь у меня за плечами уже пара расследований – вывожу сторонников Сопротивления на чистую воду.

– Уверен, что ваши способности тоже сыграли не последнюю роль.

– Беда в том, что в наши дни, с этой бесконечной депрессией, слишком много идиотов симпатизируют оппозиции. Вот бы нам добраться до Черчилля.

Гюнтер смотрел на почти пустую автостраду, на тихую, скованную холодом сельскую местность.

– Мне кажется, вы в Англии слишком запустили ситуацию, слишком часто прибегали к полумерам. Мы с самого начала согнули в дугу всех врагов, твердой рукой взяли власть. Если совершаешь революцию, нужно действовать решительно и быстро.

Сайм насупился и сделал очередную затяжку:

– Мы так не могли. Помните, вы ведь позволили нам сохранить так называемые демократические традиции, закрепив этот пункт в договоре.

– Да.

Гюнтер кивнул в знак согласия. Тогда это казалось самым простым способом закончить войну.

– Потребовалось двенадцать лет, чтобы разобраться со всем этим. До пятидесятого года мы мирились с существованием оппозиции. Но теперь взялись за дело всерьез, и враги дают сдачи. У нас тут, видите ли, нет немецкого пиетета перед властью, – добавил он с сарказмом. – Но мы их задавим. Это последняя кампания.

Гюнтер мысленно усомнился в том, что им это удастся. Британия так долго шла по пути ослабления и разложения.

– Я подумываю попросить о переводе на север, – продолжил Сайм. – Там сейчас служат много лондонских ребят. Сверхурочные хорошие, да и не заскучаешь. В Шотландию, быть может. Знаете, мы вооружили часть шотландских националистов и натравили их на забастовщиков в Глазго. У них всегда имелось профашистское крыло, сопротивлявшееся призыву шотландцев в тридцать девятом году, и нам удалось расколоть партию, избавившись от этих путаников-либералов и левых. – Он улыбнулся Гюнтеру. – Мы научились этому у вас: поднимать местных националистов на борьбу с красными. Сулим им взамен кое-какие выгоды. – Сайм расхохотался. – Бивербрук обещал вернуть в Шотландию Скунский камень, глыбу песчаника, которую шотландские короли подкладывали под свой трон. А еще поставить дорожные указатели на гэльском и со временем ввести что-то вроде гомруля.

– Да. Мы использовали фламандцев и бретонцев. Предложили им крохи в обмен на войну с красными. А хорватов напустили на сербов, они оказались очень ценным приобретением. Полезная тактика. Что до Скунского камня, то не стоит недооценивать значение древних символов для нации. У рейхсфюрера Гиммлера есть целая организация под названием «Аненербе», выясняющая происхождение арийской расы. – В голосе Гюнтера прорезался энтузиазм, эта тема интересовала его. – Недавно мы обнаружили очевидные изображения свастики в польских пещерах, а значит, арийцы жили там раньше всех. Это часть нашего древнего наследия.

– Правда? – Сайм не был впечатлен. – Драться с красными на севере – вот чего я хочу, вот что буду делать с восторгом. Ирландцы обещали нам помощь – ну, знаете, люди Де Валеры. Заслать шпионов к тамошним ирландцам, среди которых полно красных. Но взамен они хотели получить Северную Ирландию, поэтому мы отказались. Ольстерские юнионисты нам такого бы не простили.