У дверей храма собирались люди в черном. Сара узнала нескольких членов комитета в Доме друзей, прочие, видимо, были друзьями или родственниками. Ее представили мистеру Темплману – невысокому, худенькому человечку; лицо его под шляпой-хомбургом казалось белым, как бумага. Сокрушенный горем, он тяжело опирался на руку женщины, которая, судя по внешнему сходству, приходилась ему сестрой. Слава богу, подумала Сара, что у бедняги есть семья – миссис Темплман ведь говорила о гибели их сына на войне в 1940 году. Мистер Темплман пожал Саре руку и улыбнулся в ответ на соболезнования, но не узнал ее, наверняка забыв, что они разговаривали по телефону. Подошел распорядитель в цилиндре и шепнул что-то на ухо сестре.

– Да, пора идти, – произнесла та.

Сара обернулась в сторону дорожки. Гроб выгрузили из катафалка. Она оглядела дома напротив церкви, подумав, не стоит ли у одного из окон агент особой службы, наблюдая за тем, кто приходит и уходит.

– Пойдем, дорогая, – сказал Дэвид.

Она повернулась и вошла в церковь.

Похороны угнетали Сару, и тем утром она старалась занять себя: заштопала кое-что, потом приготовила обед для Дэвида, который должен был вернуться домой и забрать ее. Она включила радио в надежде, что «Легкая программа» отвлечет ее, но когда в дверь позвонили, вздрогнула. На пороге стоял человек лет за шестьдесят, в шапке и в коричневой спецовке.

– Миссис Фицджеральд? – Он почтительно поднес руку к шапке.

– Да.

– Я мистер Уивер. «Уивер и сын». Вы просили нас составить смету на ремонт. У вас на лестнице.

Сара совсем забыла, что мастера должны прийти этим утром. Она попросила Уивера войти, показала ободранные и выцветшие обои в том месте, где стояли воротца.

– Если хотите, чтобы смотрелось красиво, нужно переклеить обои по всей стене, – сказал он. – Кусками я подходящих не найду.

Строитель сделал замеры, потом спросил, какие обои она предпочитает. Сара поняла, что у нее нет предпочтений. Он достал альбом с образцами, и она выбрала что-то почти наугад.

– Могу я положиться в остальном на вас? – спросила женщина. – Мне пора готовить обед для мужа.

– Конечно. Я пришлю вам смету. – Декоратор улыбнулся. – Что здесь было раньше – детские воротца?

– Да.

– Уже достаточно большой, чтобы самому подниматься и спускаться, верно?

– Да, – ответила Сара быстро. – Все правильно.

Еще совсем недавно от этих слов к ее глазам подступили бы слезы.

– Ладно, я пошел, – сказал мужчина. – Через пару дней пришлю полный расчет. Хотите закончить ремонт к Рождеству?

– Чем быстрее, тем лучше, если честно.

Лившаяся из кухни веселая танцевальная музыка прервалась для двенадцатичасового выпуска новостей. Как всегда на этой неделе, диктор обратился к еще не перемещенным евреям с призывом явиться в ближайший полицейский участок.

– Судя по всему, многие пока на свободе, – сказал мистер Уивер. Говорил он нейтральным тоном – так в последнее время люди общались с теми, о чьих политических взглядах не имели понятия.

– Да, – согласилась Сара. Закрыв дверь, она посмотрела на лестницу. У нее возникло чувство, что Чарли теперь в самом деле ушел, скрылся в том месте, где положено находиться мертвым.

Викарий на похоронах был унылым и равнодушным. Он сообщил скорбящим, что много лет знал миссис Темплман, воздал хвалу ее вере, добрым делам и кротости, сказал, что кончина была быстрой и безболезненной, и за это всем следует быть благодарными.