– Нет, сэр, просто эта дорога теперь закрыта. Мы охраняем новый лагерь, где размещаются евреи из Бирмингема.

Фрэнк вытаращился на перекрытую дорогу. Вдоль нее росли деревья, голые ветви которых сплетались, образуя подобие решетки, по обе стороны тянулись бурые пахотные поля. Ему показалось, что вдали он видит цепочку высоких столбов, – должно быть, между ними натянули колючую проволоку.

– Вот как?

Что-то в тоне Дэвида заставило полицейского пристально посмотреть на него.

Бен наклонился вперед.

– Наконец-то мы турнули жидов из города, да? – радостно заявил он. – Все нормально, мы двинем в объезд.

Констебль снова посмотрел на Дэвида, потом кивнул и отошел. Дэвид повернул налево, и они ехали в молчании, пока не перевалили за гребень холма. Джефф шумно выдохнул.

– Господи Исусе! – произнес он.

– Простите, – сказал Дэвид. – Не смог управиться с голосом.

– На этой работе иначе никак, приятель, – буркнул сердито Бен. – От этого зависят наши долбаные жизни.

Полицейский мог затребовать документы, подумал Фрэнк, и доставить их в участок, а потом…

– Мне бы пописать, – сказал он. – Срочно надо. Можно остановиться?

– Насколько срочно? – спросил Бен. – Не можешь подождать немного? Вот встретится кафе или что-то в этом роде, найдем там сортир.

– Мне сейчас надо. Простите, пожалуйста…

– Нам ехать нужно, – возразил Бен. – Я хочу убраться от этих окси как можно дальше.

– Если Фрэнку нужно выйти, пусть выйдет, – буркнул Джефф. Он наклонился к уху Дэвида и прошептал: – А если он обмочится? Вся машина провоняет.

Фрэнк все слышал. Они свернули на примыкающую колею, вдоль которой тянулась живая изгородь из лавра. Дэвид остановил машину у небольшого разрыва, широкого ровно настолько, чтобы протиснуться. Бен вышел и придержал дверь для Фрэнка. Странно было оказаться в этой пустынной, холмистой местности. После долгих недель в четырех стенах голова у Фрэнка шла кругом. Он порадовался, что перед отъездом из дома ему выдали зимнее пальто. Отлить ему действительно хотелось, но он также намеревался воспользоваться шансом и исполнить свой план. Действие утренней таблетки кончалось, и он полагал, что сможет бежать. За изгородью простиралось вспаханное поле, пласты земли все еще были белыми от мороза, а дальше, похоже, начинался густой лес. Если он доберется до него, нужно лишь найти крепкую ветку, а потом при помощи ремня…

– Пойдем, Фрэнк, поднимайся, – проговорил Бен не без сочувствия и указал на прореху в живой изгороди. – Нам как раз хватит места, чтобы протиснуться.

– Я сам управлюсь.

Бен замялся. Наталия опустила стекло и сказала с неожиданной резкостью:

– Пусть идет. Перестань обращаться с ним как с ребенком.

Бен насупился, и Фрэнку показалось, что он готов возразить. Он пересек обочину – покрытая инеем трава хрустела под ногами – и нагнулся, чтобы пролезть в дыру. Бен за ним не пошел. Тонкие колючие ветки цеплялись за одежду, и Фрэнк поморщился.

Оказавшись на другой стороне, Фрэнк быстро распахнул пальто, расстегнул ширинку и щедро помочился на вспаханную землю, в то же время быстро оглядевшись. Сердце учащенно билось. Он набрал в грудь воздуха и побежал через поле, так быстро, как только мог.

Это оказалось гораздо труднее, чем он ожидал. Почва затвердела от мороза, но ему приходилось прыгать с борозды на борозду, земля хрустела и осыпалась под ботинками. Он пробежал совсем немного, а ноги уже начали дрожать, в ушах звенело.

Потом Фрэнк почувствовал, что кто-то дернул его за ноги, и повалился ничком, ударившись грудью о комья вспаханной земли. Он лежал, обессиленный, хватая ртом воздух.