Письмо изменило его жизнь.

Брелоком Страж посветил в чулан под лестницей, где прятался той ночью. Конус голубоватого света поочередно выхватывал запыленные предметы: швабру, сковородку, кипу старых журналов «Лайф», щербатые теннисные ракетки…

Письмо стало сигналом побудки. Оно придало жизни новый смысл, указало обратный путь к своему давно утраченному «я». Оно позвало домой.

Через прихожую Страж вошел в бывшую гостиную. Старого телевизора в углу не было, но два кресла стояли на месте. Сдернув чехол, Страж сел в то, что было ближе к двери, и поискал за подушками пульт. Нету.

Эй, чего я узнал-то.

Чернавка говорила про дискотеку «Скарлеттс», верно? По сведениям торговой палаты Вестхэмптон-Бич, этот клуб закрылся еще в восьмидесятых. Забавно, да?

Из нагрудного кармана рубашки Страж достал мобильный телефон и направил его, словно пульт, на воображаемый экран; потом он резко взглянул налево, где прежде под окном стоял кукольный домик.

Затем перезвонил Грейс.

Выезжая из Кэмпден-Хилл-Плейс, я мельком увидел Лору на крыльце, а затем мы свернули налево и влились в поток машин на Холланд-Парк-авеню, двигавшихся в сторону Шепердз-Буш.

— Пожалуй, нам лучше проехать по Марлоз-роуд, — сказал Майкл и посмотрел на меня в зеркало. — Все в порядке, мистер Листер?

Он занял ряд для разворота и притормозил. Сняв наушники, я набрал номер шурина.

— Мистер Листер? — Не получив ответа, Майкл бросил тяжелый «мерседес» на разворот.

Уилл ждал моего звонка и ответил после первого гудка:

— Ты где?

— На пути в аэропорт.

— Думаешь, это разумно?

— Ты знаешь, почему я еду. Кэмпбелл разыскал особняк с рисунков и сайта — это родной дом Стража в Коннектикуте.

— Я не о том.

Узнав о синестезийной версии, Уилл скептически отнесся к возможности идентифицировать психопата по малоизученному неврологическому отклонению. Но потом отдал должное Кэмпбеллу, благодаря которому «некто на планете» за неделю обрел имя и местоположение, а вскоре покажет и лицо.

Я вздохнул:

— Ты прав, есть кое-что еще. Я беспокоюсь за девушку. Думаю, она в опасности. Из-за меня.

Я не уточнял. Посвящать шурина в детали не хотелось.

— Тогда тем более надо оставить ее в покое.

Повисло молчание. Я представил, как доктор Каллоуэй сидит в своем кабинете и, сцепив руки на затылке, изучает потолок.

— Ладно, я понимаю, тебе неприятно это слышать.

Я уже поведал ему о своих чувствах к Джелене.

— Значит, ты влюблен в человека, которого в глаза не видел? Боюсь, это именно тот случай — воображаемое впечатление.

— Пускай, но мне кажется… будто мы всегда были знакомы. Мы угадываем мысли друг друга. Стоит о ней подумать, и…

Шурин меня оборвал:

— Угадывание чужих мыслей — это одна из самых распространенных иллюзий виртуального общения. Интернет переносит «родственные души» в иное измерение, что вполне согласуется с их расплывчатым представлением о жизни.

Я рассмеялся.

— Девушка тоже влюблена?

— Она не признается, но… полагаю, да.

— Собственные чувства легко вводят в заблуждение, — проговорил Уилл. Я понял, что мой ответ его встревожил. — Чем меньше знаешь человека, на которого проецируешь свои идеализированные мечты, тем сильнее им увлекаешься. Допустим, ты найдешь свою островитянку, но опасность в том, сумеешь ли ты понять, что у вас ничего общего.