Он старался меня разозлить. Я направил фонарь на «бьюик», похожий на выбросившегося кита. Машина чуть двигалась, увлекаемая сильным течением.

— Хочешь сказать, Софи погибла зазря?

— Кто-то должен заплатить. — Страж усмехнулся и покачал головой. — Если это тебя утешит — твоя дочь не знала, что ее ждет. Я прошел за ней в сад… Помнишь сараи, куда на зиму убирают лимонные деревья? Я подкрался сзади… Она не почувствовала боли… совсем… Я полюбил ее, но она мне не ответила.

— Вот ты и заплатишь! — заорал я.

— А что там у Данте говорит Вергилий, проходя через Чистилище? «Любовь — начало как всякого похвального плода, так и всего, за что карать пристало».

— Ты это к чему?

— К тому, что ты мне задолжал, приятель. — Он пожал плечами. — Пойми, не важно, был ты в доме той ночью или нет. Джун вознамерилась оставить семью, бросить нас… ради тебя. Ты все затеял.

— Я-то откуда знал?

— В жизни все совершают поступки, которые имеют самые неожиданные последствия — иногда так аукнется, что и помыслить-то было нельзя. Пусть ты не убивал, но уж точно стал причиной маминой смерти. Ты подлил масла… нет, раздул пожар в ее заблудшей душе… а потому виновен так же, как если б всадил нож.

— Но всадил-то не я, а другой.

Страж не слушал.

— Полагаешь, я слишком суров к юноше, который приехал из чужих краев и потерял голову? Но взгляни, что натворила твоя мимолетная интрижка с Джун Ситон.

— Да уж, об этом я думал.

— Я виню тебя в том, что ты изуродовал и разрушил мою жизнь, забрал все, что было моим, что я любил.

— Не надо переворачивать, — тихо сказал я. — Наши жизни изуродовал ты. Ты убил прекрасную невинную девочку… ни за что. Ты не мог взглянуть правде в глаза, хотя всегда отлично знал, что произошло с твоими родителями.

Страж удивленно хмыкнул.

— Так помоги мне, Эдди.

— Их убил ты, свихнувшийся ублюдок.

Он помолчал.

— Давай будем логичными. Я не помню событий той ночи, но представить, что девятилетний ребенок хладнокровно убивает родителей — людей, которых любит больше всех на свете… По-моему, это полная бессмыслица.

— А я-то думал, такие, как ты, ничего не забывают.

— Такие, как я? Что, и тебе Душка Армур напела?

Было слышно, как «бьюик» царапает днищем по отмели.

— Нужно вытащить девушку! — крикнул я.

— Ты припоздал, пылкий влюбленный. Ох, и лакомый же кусочек, этот бабец… даст любому. — Он подождал ответа. — Разок перепихнулась с тобой, мистер?

Внезапно Страж выкинул ногу, целя мне в голову, но промахнулся и лишь выбил из моей руки фонарь. Я перехватил его ступню и резко встал. Страж грохнулся навзничь и исчез в темной воде. Забыв о ноже, я упал на него сверху и со всей силы ударил кулаком, чувствуя, что угодил то ли по носу, то ли в челюсть.

Я вскочил и кинулся к машине.

Но удар мой оказался недостаточно силен. Страж уже был на ногах и с ревом бросился следом, теперь он жаждал крови. Я слышал, что он меня нагоняет. В любую секунду ожидая удар ножом в спину, я резко отшатнулся. Рядом проскользнула черная тень. Послышались брань и мощный всплеск. Затем все стихло.

Я не видел, что произошло; видимо, противник поскользнулся и хряснулся башкой о подводный камень. Пошарив во взбаламученной воде, я почти сразу нащупал его руку. Когда я вытащил Стража на берег, он в полуобмороке стонал.

Опустившись на колени, я вырвал у него меццалуну и приставил острый как бритва клинок к его горлу.