После первых бешеных вдохов, принесших несказанное облегчение, я упился тем, что показалось чистейшим кислородом. Через секунду в кромешной тьме я различил чье-то частое прерывистое дыхание. Под водой возле моего бока что-то зашевелилось, и я понял, что в багажнике не один. Не важно, в каком она состоянии.

Главное — жива.

Я коснулся ее лица — рот запечатан клейкой лентой. Джелли замычала, когда я пытался содрать ее кляп. Ладно, потом. В нашей временной воздушной пещере поднималась вода. Голосок в моем черепе заходился криком, чтобы мы сейчас же убирались.

— Порядок… — прохрипел я, поддерживая Джелли за подбородок, чтобы ее нос оставался на поверхности. Руки ее были связаны за спиной. — Только спокойно, сейчас выплывем…

Вода уже доходила до губ.

Выбраться я хотел тем же путем, но потом сообразил, что при нулевой видимости маневрировать с обездвиженным человеком в проеме между сиденьями и крышей невозможно. Нащупав замок багажного отсека (вспомнилось, как в поездках маленькие Софи и Джордж любили туда забираться), я ногой вытолкнул тяжелую створку. Нижние петли позволили ей остаться открытой. Я велел Джелли сделать несколько коротких вдохов и один глубокий, локтем зацепил ее связанные руки и утянул ее под воду.

Мы выплыли сквозь открытую дверцу, и я сильно толкнулся ногами о крышу. Меня подкинуло вверх, но Джелли осталась у машины. Я вернулся и потянул ее за руку, но она не подавалась. Что-то ее удерживало, препятствуя нашему спасению.

Я решил, что у нее застряла нога либо она чем-то привязана к багажнику. Опустившись ниже, я ощупал ее ноги, ища помеху.

Просунув руку в штанину джинсов, я провел рукой по голени и ничего не обнаружил, но вдруг мои пальцы с чем-то столкнулись. В первую секунду я даже не понял, что это. Я снова потрогал свою находку и нащупал костлявые пальцы, намертво вцепившиеся в лодыжку Джелли.

Ошалевший, я отпрянул, треснувшись головой о бампер. Потом открыл глаза, и на мгновенье мрак осветился ярким бирюзовым светом, будто летним днем в бассейне. Я забыл, где я, не понимал, где верх, где низ. Потом сообразил, что хлебнул воды и галлюцинирую. Все ясно: рехнувшийся Страж нырнул вслед за мной, дабы увериться в гибели девушки. Теперь он казался не человеческим существом, а безжалостным чудищем из пучины.

Надо было прикончить его на берегу.

Осатанев от жгучей ярости, я ударил ногой, надеясь попасть ему в голову. В темноте я не видел даже его тени, но почувствовал, что пяткой угодил в нечто податливое — видимо в морду, — и саданул вновь. Однако выдернуть ногу Джелли из его хватки не получалось. Наверное, он за что-то держался. Страж представился мне гигантским угрем, который обвился вокруг камня или обломка кораблекрушения, чтобы утопить свою добычу.

Я отчаянно лягался, но в голове уже мутилось. Пришла мысль: все кончено, мы с Джелли погибнем, но тут что-то изменилось. Возле нижнего борта завихрилось сильное течение, и машина сдвинулась с места.

Может быть, Страж тоже это почувствовал, — во всяком случае, он выпустил Джелли. У меня еще достало сил схватить ее за руку и отпрянуть в сторону, когда тяжелая машина перевернулась вверх колесами и, сорвавшись с подводного гребня, соскользнула на дно глубинной протоки.

Мы всплыли. Я не помню радости от первых глотков живительного воздуха, ликования от вида ночного неба и ощущения счастья быть живым — запомнился лишь необоримый первобытный страх перед новой атакой из глубин. Я перевернулся на спину и погреб к берегу, стараясь держать голову Джелли над водой.

Потом я вытащил ее на берег и уложил на бок, но видел, что она уже не дышит.