Я не слышал, как она вошла в кабинет. Подбоченившись, моя секретарша стояла в нескольких футах от ноутбука.

Фотография Джелли все еще была на экране.

Я поспешно закрыл компьютер и сдернул наушник.

— Все собрались?

Одри лишь кивнула. В белом наушнике жестянкой гремели гитарные пассажи «Суеверия». И вдруг меня ударило: в нашем с Джелли обмене пикантностями что-то было не так. Ее реплики появлялись с небольшой задержкой, которой прежде я не замечал. Стопроцентной уверенности не было — возможно, задержки чем-то объяснялись, — но возникло подозрение (от него тошно и сейчас), что после слов «все, завязано», Джелли больше ничего не писала.

Я общался с кем-то другим.

— Вы не заболели? — спросила Одри. — У вас такой вид, словно вы увидели привидение.

— Планы меняются, — выговорил я, медленно постигая смысл того, что произошло.

Если это был Страж, значит, ему известно не только о существовании Джелли, но он наверняка разузнал ее номер телефона, кто она, где живет и работает. Теперь ей грозит реальная опасность.

— Я должен лететь в Нью-Йорк… сегодня вечером. Отмените все встречи и закажите билет на последний рейс.

Прибирая на столе, я думал: сколько же раз я общался со Стражем, полагая, что беседую с Джелли? И говорила ли с убийцей она, принимая его за меня?

45

— Грейс? — сказал Страж в телефон. — Грейс Уилкс?

— Кто спрашивает? Кто это?

— По голосу не узнаешь? — На другом конце линии молчали. — Давненько мы не говорили… Эрнест Ситон.

— Эрни? Не может быть… Эрни… — просипела домработница и заплакала.

Она не слышала его с тех пор, как он покинул дом. Страж отвел трубку от уха.

— Ой, боже ты мой! Это вправду ты, Эрни?

— Значит, не забыла. — Когда старуха немного угомонилась, Страж добавил: — Другим знать не обязательно.

— Конечно, я теперь одна… сама по себе. — Грейс перестала хлюпать и тяжело вздохнула. — В прошлом году Эрл скончался.

— Сочувствую. — Огорчения не было, но в памяти возникли красно-черная шерстяная ковбойка и усталые запавшие глаза высокого худого человека, сметающего в саду листья. — Я сразу к делу, Грейс. У меня неприятности. Тут один хмырь играет в сыщика и сует нос куда не просят.

— Не тот ли, что давеча мне звонил? Я сказала, что до завтра меня не будет.

— Ты всегда знала, что делать, — хмыкнул Страж.

— Где ты? — Грейс еще шмыгала носом.

— Возле дома.

С парадного крыльца он смотрел на запущенный сад, поражаясь тому, как сильно здесь все изменилось. Густо разросшийся кустарник скрыл некогда ухоженные газоны. Бордюры развалились — выпавшие валуны скатились по холму и уткнулись в деревья. Исчезли белый частокол, садовые ворота и гравийный пятачок, на котором маленький Эрни выстраивал свои армии и разыгрывал исторические баталии.

Мысленно Страж придал саду вид, сохранившийся в памяти.

А вот обзор все тот же. Видно на шестьдесят миль; лесистые гребни Беркшира переходят один в другой, растворяясь в синей дымке горизонта.

Эд Листер оценил бы сей неиспоганенный пейзаж.

— Мне подъехать? — спросила Грейс.

Вдалеке послышался шум взбиравшейся в гору машины. Страж спрыгнул с крыльца и прошагал к углу террасы. Сквозь просвет между деревьями он увидел маленькую серебристую «тойоту», которая нерешительно постояла на съезде с Пайпер-Хилл-лейн, затем свернула на проселок и двинулась к дому, поднимая тучи пыли.