– Слушай, Мустафа, научи-ка меня пользоваться этой штуковиной. – Филипп Васильевич достал из кармана телефон Карася.

– А чего тут учиться. Вот на кнопка нажимай, а потом сюда, на «вызов» и все. Другой сым-карт не нада, навэрна, нэ успэл Карась заблокыроват, лэжит пока еще, почка лечит.

Старик поднес к глазам визитку, оставленную капитаном, и пропищал клавишами набора.

– Мохов слушает, – раздалось на другом конце линии.

– Здравствуй, еще раз, товарищ капитан, это тебя человек из сквера беспокоит. Тот, который давеча нож в деревья метал.

– Да-да, узнаю. Зря я вас побеспокоил: отбой тревоге. Меня срочно на новое дело перебросили. – Говоря это, капитан от удивления чесал затылок: он слабо представлял бомжа, владеющего сотовой связью. Но определился именно сотовый номер.

– Жаль. Можно хотя бы пару слов? Помните, мы вам о драках рассказывали? Первая – это когда собака троих погрызла, а вторая – два человека сцепились. Один из них был водителем джипа, другой с военной выправкой, в возрасте.

– Ну, не работаю я на этом объекте больше. Давайте, черт возьми, расстанемся. Забудьте мой номер, пожалуйста.

– Тот пожилой выстрелил сначала в собаку из пистолета с глушителем, – продолжал Кондаков, делая вид, что не слышит.

– Если не прекратите трепать языком, сообщу дежурному по району, заберут, телефон отнимут, еще и в камеру посадят, – повысил голос Мохов, не скрывая раздражения, уверенный в том, что бомж фантазирует, получив редкую возможность пообщаться с представителем власти.

– Не успел убрать пистолет, как сзади подкрался водитель.

– Все, конец связи. Через десять минут нарам рассказывать свои страсти будешь.

– Когда пожилой повернулся, то я лицо его отчетливо разглядел: усы седые, густые и вислые, под глазом – родинка с копейку.

На последних словах Алексей вздрогнул: лицо Горелого целый день стояло у него перед глазами, после того, как полковник Васильев, непосредственный начальник, сообщил страшное известие:

– Как ты говоришь, седоусый, с родинкой под глазом, пожилой? Хорошо, встречаемся на том месте, где сегодня утром разговаривали. Идет?

– Нет, мил человек, никуда не идет! Приходи один и стой на ступеньках подъезда общежития. Оттуда и позвони мне, телефон-то теперь мой знаешь. А я расскажу, как тебе идти дальше.

– Ну, батя, ты, прямо, сама разведка на пенсии.

– Не батя, а дед уже. Что до разведки, так она, мил человек, и на пенсии разведкой остается.

– Напору тебе не занимать, молодец. Скоро буду.

– Ты вот еще что, товарищ капитан, о нашем разговоре – никому. Понял? – Последнее «понял» Кондаков произнес с нажимом.

– Понял, как не понять. – У Мохова между лопаток сползла ледяная струйка, которая всегда предвещала только одно: нелегкое и крайне опасное дело.

Алексей отбросил на диван выключенный телефон и распахнул тумбу под телевизором:

– Настен, черт, где коричневый фотоальбом? Не могу найти: опять ты прибиралась.