— Лишь бы вы были со мной, тогда я ничего не боюсь, — сказала Инес цыгану, опустившему на пол умирающую собаку и продолжавшему ее гладить и ласкать.

Обратившись к Инес, он сказал:

— Она была вернее, надежнее всякого друга, мне было бы тяжело оставить ее одну умирать! Она помешала вашим преследователям, и они убили ее! Но это не принесет им никакой пользы!

— Чтоб не бросать бедное животное, пока оно живо, и чтоб самим не подвергаться опасности, нам лучше остаться здесь до утра, днем с нами ничего не случится!

Цимбо встал и задумался.

— Не знаю, что лучше, — сказал он наконец. — Их двое, и они сильнее нас — как они убили Кана, так убьют и меня, если мы выйдем днем, а они последуют за нами.

— Как? Вы думаете, они могут убить человека?

— О! В этом не сомневайтесь, сеньора. И, если это случится, вы погибли!

— О Господи! Это ужасно!

— Поэтому, я думаю, не лучше ли нам уйти теперь, — продолжал цыган и, отворив окно, выглянул в него, — людей не видно, а лестница здесь… Но, верно, они внизу караулят нас! Нет, нам не уйти!

— Так подождем до утра и обратимся за помощью к хозяину или к другим каким-нибудь людям, — заключила Инес, — они заступятся за нас и арестуют этих негодяев!

Цыган покачал отрицательно головой.

— На это не рассчитывайте, сеньора. Во-первых, нет никакого законного предлога арестовать их, а уж они, разумеется, отопрутся от всего! А во-вторых, ни хозяин, ни кто угодно другой не захотят вмешиваться в это дело! Вы — молодая сеньора, совершенно им неизвестная, а я всего лишь старый нищий цыган, за которого ни один человек не скажет ни одного слова!

— Но ведь они убили вашу собаку!

— Для этого они найдут себе оправдание!

— Значит, у нас нет выхода?

— Мы должны оставаться здесь и выждать удобную минуту, чтобы скрыться незаметно.

— Пожалуй, и так, ну а тогда, как вы думаете, они ничего не смогут нам сделать?

— Надеюсь, сеньора!

— Из-за меня вы сами подвергаетесь опасности, из-за меня вы лишились дорогой вам собаки, а я ничего не могу для вас сделать, только искренно, от души поблагодарить вас за защиту, за покровительство, которое вы оказываете бедной, одинокой, беспомощной девушке.

— Оставим это, сеньора. Конечно, мне жаль моей собаки, но, кто знает, долго ли бы она прожила еще, она была очень стара! Ложитесь-ка спать, сеньора, я буду вас стеречь и охранять! Вы молоды, сон необходим вам!

— Вы — добрый человек, Цимбо! Когда-то мне удастся отблагодарить вас за все, что вы для меня делаете? —сказала Инес трогательным, взволнованным голосом. Затем она прилегла и задремала.

Цимбо же отошел к окну и, пристально глядя в него, встал там неподвижно, как часовой.

Если бы, вместо того чтобы принять сторону Инес, он сговорился с ее преследователями, скольких опасностей он бы избежал, да еще и хорошую быдолю получил от награды, ожидаемой ими. А какая ему выгода оставаться и дальше быть сторожем и защитником сеньоры, которой он совсем не знает, какая выгода дальше мешать ее преследователям! Да, наконец, и может ли он спасти ее от них!

Вот мысли, которые вдруг охватили старого Цимбо, пока он смотрел в окно, а Инес спала.

Очевидно было, что он принял какое-то важное решение. Шел он возле самых домов, может быть, для того, чтоб укрыться в их тени от нескромных взоров прохожих.

В некотором отдалении следовали за ним два господина, плотно закутанные в темные плащи. Они, видимо, наблюдали за ним; как только он свернул в другой переулок, вслед за ним свернули и они, тихонько разговаривая между собой.