Однажды, когда они шли по опушке редкого ельника, Дейви, неожиданно меняя тему разговора, вдруг сказал: — Интересно, повстречаем мы сегодня Форга или нет? Теперь он каждый день встаёт ни свет ни заря и сразу же куда — то выезжает, но не на охоту и не на рыбалку, потому что ни удочки с собой не берёт, ни ружья. Наверное, он тоже за чем — то наблюдает или что — то ищет. Как вы думаете, мистер Грант?

Его слова заставили Донала задуматься. Вечером Эппи сидела дома, а если и выходила, то всего на несколько минут. И вот теперь оказывается, что лорд Форг каждый день выезжает из дома рано утром… Но если Эппи решила, что всё равно будет с ним встречаться, кто может им помешать?

Глава 45

Последняя встреча

Теперь Донал лишь изредка виделся с леди Арктурой, а когда они всё — таки встречались, она не давала ему возможности с нею заговорить. На её лице снова появилось выражение тревоги, а когда она улыбалась, сталкиваясь с ним в коридоре, в её улыбке Доналу чудилась немая мольба, словно она отчаянно нуждалась в его помощи, но не решалась о ней просить. Она стала часто видеться с мисс Кармайкл, и у Донала были все основания опасаться, как бы фарисейство старшей наставницы не легло на расправившийся было дух Арктуры — причём, не так, как роса ложится на свежескошенный луг, а как нежданный мороз охватывает лепестки распустившихся подснежников. Одним из самых суровых искушений для ветхого Адама, ещё живущего в душе человека, любящего истину, бывает христианин — фарисей, ревностно придерживающийся предания отцов и обычно настолько толстокожий, что его не проймёшь никакими духовными доводами: так глухо он защищает все свои уязвимые места. В то же самое время ничто другое не позволяет терпению возыметь в нас совершенное действие. Даже хорошо, что до фарисея невозможно достучаться, что его невозможно убедить, потому что тогда он лишь вошёл бы в круги верных, чтобы плести сеть новых расколов и порождать на теле Церкви свежие язвы и нарывы.

Донал начал думать, что до сих пор слишком снисходительно относился к ужасным доктринам, которые проповедовала мисс Кармайкл. Одно дело, когда человек сам тихо придерживается злого и лживого учения, и, опираясь на те крупицы истины, что всё — таки в нём остались, пытается как можно лучше исполнять всё, чему его научили. Но совсем другое дело, когда подобные учения пытаются навязать робкой и нерешительной душе, которая не может сопротивляться именно из — за присущего ей благородства и почтения к себе подобным. Такие натуры просто не способны подозревать, что другие могут действовать из нечистых побуждений, и потому нередко оказываются жертвами в более грубых и нещепетильных руках. Поэтому Донал решил, что, хотя вступать в спор с почитателем буквы закона дело довольно рискованное, буква — гораздо более подходящая материя для спора, чем дух. Ибо пока дух кроется в букве неузнанным, в нём нет никакой силы, и суровый законник не способен увидеть, что Бог никак не мог вложить в букву тот смысл, который чудится в ней ему самому. Несмотря на риск, Донал решил всегда оставаться наготове, и если Бог даст ему нужные слова, смело провозглашать Его правду, не щадя ничьего самолюбия. Надо сказать, что после этого решения ему не пришлось долго ждать.

Все в замке знали, что Донал любит бродить по заброшенной буковой аллее, и однажды мисс Кармайкл, гордившаяся своими познаниями в Писании и умением с ним обращаться, намеренно потащила туда свою несчастную ученицу. Арктуре вовсе не хотелось туда идти, и в душе она уже готова была взбунтоваться, так ей было стыдно и неловко.