– А мне вполне хватает славы. Но, возможно, я соглашусь сделать то, что ты просишь, за просто так. Обезьяна и фант тоже с нами поедут?

– И Мизар.

– Вот здорово! Мне всегда хотелось стать цирковым поездом. По местам!

Джей оглянулся и заметил, что среди крытых товарных вагонов появилась грузовая платформа, из которой выдвинулись широкие сходни. Тяжело ступая, Транто начал по ним подниматься, за ним по пятам следовал Мизар. Как только они забрались наверх, дверь кабины распахнулась, и Джей увидел на сиденье полосатую фуражку машиниста. Он взял ее в руки и пару раз стукнул по колену, чтобы стряхнуть пыль.

– Она принадлежала твоему отцу, – сказал Медный Бабуин. – Тут где‑то есть еще и платок.

Джей нашел красный шейный платок и повязал его, улыбнувшись Дьюби, затем надел шапочку, которая удивительным образом оказалась ему впору.

– По местам! – взревел Медный Бабуин. – Мы отправляемся в Непостижимые Поля.

Джей устроился на сиденье, обезьянка села рядом с ним и, задрав тощую лапку, потянула за свисток.

– Для начала сделаем остановку, чтобы набрать чудесных магнитов? – спросил Джей, стараясь перекричать поднявшийся шум и гомон.

– Считай, что уже сделали, – ответил поезд. Колеса ритмично застучали, Медный Бабуин начал набирать скорость. – Хорошо, что ты мне напомнил.

Они помчались вперед, и все смешалось в круговороте самых разнообразных цветов и оттенков – арктический лед, зеленые густые джунгли, желтый песок пустыни, золотистые плоские равнины, багряные горы... В каждом виртуальном царстве, по территории которого они проносились, Хранители принимались ворчать, возмущаясь наглостью непрошеных гостей; впрочем, надо отдать им должное, дальше словесных угроз нигде дело не пошло.

* * *

В поисках подарка ко дню рождения матери Линк Крейн бродил по Главной улице Вирту, откуда можно было попасть в самые разнообразные места – залы для конференций, кегельбаны, лавочки и магазины, римские бани и катки. На улице, устроенной таким образом, чтобы посетители могли спокойно по ней гулять, не опасаясь быть узнанными или почувствовать приступ клаустрофобии, было многолюдно.

Линк остановился возле уличного торговца, разложившего свой товар прямо на мостовой – великое множество африканских горшков и деревянных фигурок. Он прекрасно понимал, что перед ним всего лишь сканированные образы предметов, которые, вне всякого сомнения, хранятся на каком‑нибудь складе в Веритэ, однако какая получилась убедительная иллюзия! Взяв в руки грубый глиняный горшок, Линк погладил рукой его гладкую, покрытую глазурью поверхность, даже разглядел отпечаток руки гончара. Он знал, что поразительное сочетание исключительного мастерства и варварского примитивизма должно понравиться Лидии, которая любила повторять, что медицина есть искусство, а не наука, как утверждают многие.

Когда Линк поставил горшок, чтобы взять в руки другой, он вдруг заметил немного поодаль аккуратную стопку футболок. На простой белой ткани красовалась какая‑то надпись, выведенная черными печатными, буквами. Взглянув на торговца, Линк взял одну футболку, развернул ее и прочитал: «Джинджер Роджерс делала все то же самое, что и Фред Астер, только наоборот и на высоких каблуках». На спине была нарисована пара, танцующая вальс.

– Что это такое? – спросил он.

– Футболка, – немедленно ответил вежливый торговец. – Надпись сейчас чрезвычайно популярна.

Он взмахнул рукой, и, проследив за ней взглядом, Линк увидел несколько прохожих в таких футболках и обратил внимание на то, что все уличные торговцы одеты в такие же, точно в униформу.

– Сколько стоит?

– Дешево для авторской вещи, – ответил торговец. – Всего десятка в Вирту, и пятнадцать за копию на жесткий диск для Веритэ – футболка сделана из стопроцентного хлопка, который не садится.