Приближался день рождения Лидии. Утром она отправилась навестить родителей и сестру – ее уговорили Алиса и Амбри, поскольку отсутствие именинницы давало им возможность как следует подготовиться к празднику. Лидия вернулась, они устроили в саду пикник, затем, когда торт и мороженое и подарок Алисы – все осталось в прошлом, Амбри принес из дома волынку.

– Я подарю тебе музыкальную композицию, любовь моя, – сказал он, улыбаясь грустно и одновременно радостно. – Мои подарки всегда одинаковы.

Лидия кивнула, прислонилась спиной к стволу абрикосового дерева и поставила на траву тарелку с остатками торта. Тут же к ней потянулась тоненькая шеренга муравьев, с удовольствием начавших подбирать крошки. Алиса, которую разморило на солнце, лениво перенесла нескольких счастливчиков назад, в муравейник.

Многие ошибочно считают, будто волынка звучит громко и пронзительно, будто ее пение наполнено скрежетом и стонами, специально предназначенными для того, чтобы сердце солдата наполняла отвага и он с радостью шел в бой (кое‑кто даже утверждает, что солдаты и в самом деле с радостью шли в бой – дабы не слышать этого омерзительного зубовного скрежета). На самом же деле в умелых руках волынка наделена даром плакать, и ласкать слух, и смеяться, и тонко шутить.

Вулфер Мартин Д'Амбри был самым настоящим мастером своего дела, и пьеса, которую он сочинил для Лидии, рассказывала о днях разлуки и радости новой встречи, о счастливом обретении дочери и так похоже передавала ее настойчивый, напряженный голос, что Алиса все поняла и весело расхохоталась.

Но когда музыка зазвучала громче, бросая вызов судьбе, старым господам и их новым призывам, на сад начал опускаться туман.

До того момента погода была по‑настоящему чудесной, и все трое подумали, что Хранительница решила немного подыграть Амбри. Однако когда туман стал более плотным, а из него появились щупальца и потянулись к Амбри, они встревожились.

– Амбри! – закричала Лидия.

Алиса нисколько не запаниковала, возможно, потому что знала отца слишком короткое время. Вскочив на ноги, девушка принялась срывать крепкие зеленые яблоки с ближайшей яблони и ловко швырять их в чудовище, слепленное из тумана. Оно распалось на части, и яблоки легко пролетали насквозь.

Тем временем Амбри бросил волынку и вытащил клеймор. Ловко размахивая клинком, он без проблем оставил бы своего противника без головы или рук, если бы тот хоть чуть‑чуть напоминал человека. Однако туманное существо просто заново склеивалось в тех местах, где его рассекал меч... Складывалось впечатление, что оружие Амбри доставляет ему даже меньше проблем, чем яблоки Алисы.

Лидия это заметила и крикнула:

– Амбри, тебе от него не отбиться, но, возможно, ты сумеешь убежать!

На лице Вулфера Мартина Д'Амбри появилось такое выражение, точно он собирался объявить, что никогда не станет спасаться бегством – каким бы пугающим или чудовищным ни оказался враг. Впрочем, здравый смысл победил глупый героизм – а может быть, он услышал в голосе Лидии любовь и ужас. В любом случае Амбри оставил волынку на земле и начал медленно отступать к дому.

Алиса помогала ему, удвоив количество снарядов, метко разивших цель, и мерзкому страшилищу пришлось несколько замедлить продвижение вперед, чтобы привести в порядок свое тело. С абрикосового дерева прямо на голову Лидии посыпались незрелые плоды – намек на то, что и она должна принять участие в сражении. Хранительница поддерживала своих друзей, направив на чудовище порывистый ветер с севера, который с каждым мгновением становился все сильнее и вскоре уже отрывал клочья от туманной массы.

Неприятелю, столкнувшемуся с сопротивлением сразу на нескольких фронтах, пришлось рассредоточить свое внимание и вступить в бой. Лидия ловко отпрыгнула в сторону, когда одно из щупальцев потянулось к ней, чтобы нанести удар. Алисе повезло меньше.