Андрей усмехнулся. Из ноздри выползла огромная оса, заползла на нос, дернула крыльями и замерла. Следующая вылезла из вздернутого уголка губ. Проползла по щеке и замерла под глазом. Она была не меньше первой, но более беспокойной. Леша был уверен, что жужжит только вторая. Когда осы полезли отовсюду, Страхов замахнулся, но ударить сразу не мог. Барьер, какая-то заслонка не давали ему понять, что перед ним не сын, что в человеке не может жить рой ос. Здравый смысл вновь вышел победителем. Крышка бачка врезалась в ухмыляющееся лицо Андрея и почти не встретила сопротивления. Звук словно о фаянс ударилось множество горошин. В следующий миг все тело Андрея брызнуло миллионом насекомых. Осы разлетелись, а потом снова собрались, но уже просто в рой, чтобы атаковать человека. Страхов бросил в них крышку, которая со звоном разбившейся посудины врезалась в стену. Пока твари не собрались вновь, Алексей выскочил в комнату. Там его ждала Жанна с детьми. Стасик держал в руках какую-то книгу, а Алена блокнот.

«Уж они-то должны были измениться за пять лет», — подумал Леша.

Но они выглядели так, будто он отсутствовал пару недель. Алена повернула блокнот к Леше.

— Папа, смотри, что я нарисовала…

Наташа ненавидела переезды. Наездившись с родителями в детстве, она болезненно переносила любой переезд. Сейчас, сидя на узлах и коробках в собственном дворе, она раздраженно осматривала дом. Строение вполне удовлетворяло ее потребностям. На первом этаже располагалась кухня, гостиная, санузел и комнатка, которой предназначено стать палатой. На втором было три спальни.

Наташу воротило от всех этих тюков и коробок, разбор которых мог затянуться не на один месяц. Хорошо, хоть Костя пообещал отпроситься и помочь ей. Наташа взяла первую коробку с надписью «кастрюли» и понесла на кухню.

Единственное, что ей не понравилось в этом поселке, — это мертвая тишина. Машины проезжали редко, ни лая собак, ни кудахтанья кур. Даже ветер, начинавший трепать листву, казалось, замирал, чтобы не потревожить покой людей. Нет, это, скорее всего, из-за перемены мест. Переехать из пусть небольшого, но шумного города практически в деревню и не заметить разницы может только глупец. Кстати, и поменять мегаполис на вымирающий поселок мог тоже только глупец, к коим ее муж конечно же себя не относил.

Наташа вышла за второй коробкой. Поискала с надписью «тарелки», но не нашла и взяла верхнюю — «игрушки». Она почему-то думала, что коробка окажется намного легче, чем с кастрюлями. Но «игрушки» буквально оттягивали руки. Конечно, после распаковки может оказаться, что в «кастрюлях» — книги, а в «игрушках» — тарелки. В суматохе переезда всякое возможно, но по весу в коробке не иначе лежат гантели Костика.

У порога Наташа запнулась, и дно коробки разошлось. Из нее высыпались, как ни странно, игрушки. Она выругалась и, перевернув коробку начала собирать туда машинки и солдатиков. Размышления неизбежно привели бы ее к Илюше, но она всеми силами пыталась отвлечься. Думала о новом доме и старой квартире. В Донском у них была двухкомнатная квартира. Наташа хотела продать ее и, доложив, купить трехкомнатную. В общем, ее мысли были далеки от частного домовладения.

Она посмотрела на часы. Время близилось к полудню. Ее привезли сюда в десять. Пока разгрузили… Полтора часа прошли незаметно. Костя должен был подъехать позже, привести отца и сиделку.

— А пока я одна, — в тишине ее голос прозвучал словно пушечный выстрел. — Вот куда ты меня завез? — уже шепотом спросила Наташа.

Она подняла лисенка — мягкую игрушку, выигранную в тире, кажется, в Анапе.