— Хорошо, — сказал Стоун. — Я тоже хочу знать, как и ты.

— Если это окажется ребенок Вэнса, я вернусь в Калифорнию и стану самой лучшей женой и матерью. Я знаю, что не люблю Вэнса так глубоко, как тебя, но, думаю, мы сумеем оставаться добрыми супругами и построить для ребенка семейный очаг.

— А что, если ребенок не Вэнса?

Она приложила ладонь к его щеке и поцеловала его.

— Стоун, я люблю тебя, правда, очень люблю. Но не знаю, что чувствуешь ты, и…

— Я скажу тебе…

— Не надо, — прервала его Аррингтон. — Что толку знать это сейчас? Если ребенок окажется от тебя, я тебе скажу, и мы поговорим об этом. Несомненно, ты можешь быть частью его жизни. Или ее. Но нам обоим есть над чем поработать, и может случиться, мы не сможем решить всех проблем. Я не могу позволить себе думать об этом до рождения ребенка. Я обязана эмоционально защитить себя. Будет нечестно дать тебе какие-то надежды, а потом окажется, что ребенок от Вэнса. Ты же понимаешь, как мне будет тяжело.

Стоун кивнул.

В дверь постучали.

Аррингтон поцеловала его еще раз, встала и открыла дверь. На пороге стояла Бетти Саусард.

— Доброе утро, Аррингтон, — сказала она. — Рада твоему возвращению. Самолет студии «Центурион» сейчас летит из Вэн Найс в Санта Моника. Он, вероятно, уже заходит на посадку и к моменту нашего прибытия заправится топливом.

— Я готова, — сказала Аррингтон. Она закрыла чемодан и передала его Бетти. — До свидания, — обратилась она к Стоуну. — Я тебе позвоню, хотя не обещаю, что скоро.

— Буду с нетерпением ждать, — сглотнув комок в горле, тихо сказал Стоун.

55

Когда Аррингтон ушла, в гостиной появился Вэнс. Он заказал по телефону кофе в номер и, когда его принесли, устроился на террасе вместе со Стоуном.

— Прежде всего я хочу, чтобы в этом деле ты представлял мои интересы в качестве адвоката. Согласен?

— У меня нет калифорнийской лицензии, — ответил Стоун, — и, если ты, каким-либо образом, будешь вовлечен в судебное разбирательство, тебе придется брать адвоката из Калифорнии. Но сейчас я буду твоим консультантом, и можешь рассчитывать на то, что все, что ты мне сообщишь, будет считаться в рамках отношений между клиентом и адвокатом.

— Хорошо, — сказал Вэнс. — Что ты хочешь знать?

— Все. И постарайся ничего не упустить.

— Все началось с акций. Акций студии «Центурион». Это компания закрытого типа, в ней только дюжина крупных акционеров и пара дюжин более мелких держателей, в основном, ценных работников студии. Кто-то начал контактировать с акционерами, предлагая купить их акции, очевидно, пытаясь установить над компанией контроль.

— Кто?

— Сначала никто не знал. Все осуществлялось через третьи руки. Об этом узнал Ригенштейн, но у него возникло твердое ощущение, что людей запугали, заставив продавать, или, по меньшей мере, заставили молчать о том, что к ним обращались с подобным предложением. Это было очень странно и неприятно.

— Когда они подобрались к тебе?

— Погоди, тут имеются другие вещи, о которых я должен тебе рассказать, и они скорее помогут прояснить ситуацию.

— Хорошо, говори.

— Мы с Дэвидом Стармаком дружили с давних пор. Я считал, что он с Луи — мои лучшие друзья. Дэвид познакомил меня с Ипполито. Меня вовлекли в строительный проект — крупный молл — и наши финансы прогорели.