— Ни в коем случае, — ответил он. — Я не согласен напрягаться снова после того, как мы так расслабились. Как, насчет завтра?

— Ладно, давай завтра, — ответила она.

Они лежали нагие в шезлонгах возле бассейна, пили экзотические фруктовые соки и наблюдали за другими гостями, проходящими мимо.

— Знаешь кого-нибудь из них? — спросил Стоун.

— Ни души и очень этому рада.

— Я тоже.

Меньше всего он хотел бы нарваться здесь на знакомого.

Бетти поймала его плотоядный взгляд, обращенный на проходившую мимо очень красивую девушку.

— Смотреть можно, — сказала она, — трогать нельзя.

На закате они оделись к ужину, и еда была самой изысканной. Стоуну никогда не доводилось пробовать что-либо подобное. Из особого списка калифорнийских вин он выбрал замечательное Каберне. Он заметил, что другие пары подтягиваются к примыкающей к столовой террасе, и когда они закончили ужинать, Стоун и Бетти тоже направились туда. Вскоре начался фейерверк, продолжавшийся четверть часа. Глубокая ночь пустыни раскололась яркими взрывами и сверкающими вспышками разноцветных огней. Когда фейерверк закончился, все разошлись, и вскоре терраса опустела. Бетти со Стоуном, взявшись за руки, последними пошли в свой коттедж.

Утром они играли в теннис, и Бетти оказалась очень хорошим игроком.

— Могу поспорить, что ты выигрываешь у большинства мужчин, с которыми играешь, — заметил он, когда они закончили игру.

— Я побеждаю всех мужчин, с которыми играю, — парировала Бетти, подавая ему полотенце.

После ланча Бетти сказала, что им пора возвращаться.

— Эти ребята хотят, чтобы все уехали во второй половине дня, и они могли подготовиться к следующей неделе, и предоставить служащим возможность отдохнуть.

— Я оплачу счет, — сказал Стоун.

— Нет, я.

— Здесь все очень дорого. Давай заплатим пополам.

Она рассмеялась.

— Расплатишься сексом.

— Я твой должник.

— Бесспорно!

Когда они спустились с горы и выехали на дорогу, ведущую в Лос-Анджелес, он начал задавать вопросы.

— Прости, я должен спросить. Что именно сказал тебе в пятницу Вэнс?

— Немного, что весьма необычно. Он приехал утром и закрылся в своем офисе, сказав, чтобы я ни с кем его не соединяла.

— Кто звонил?

— Луи Ригенштейн, но те двое не звонили, — ответила она. — Я знаю, что тебе это надо знать.

— Вэнс пробыл там целый день?

— Он не уезжал вплоть до позднего вечера, обедал у себя за письменным столом. Это было совершенно на него непохоже. Обычно он обедает с кем-то из друзей, часто с Луи, и, обычно после окончания съемок, он в прекрасном настроении. Но не в прошлую пятницу.

— Ты когда-нибудь видела его таким?

— Нет. По-моему, он был обеспокоен, я никогда прежде не видела его в таком настроении. По своей натуре он не из тех, кто переживает.

— Сделал ли он хоть малейший намек на то, чем расстроен?

— Нет. В течение дня он почти не разговаривал со мной.

— Должно быть, это все из-за Аррингтон.

— Может быть.

— Мой друг — полицейский, Рик Грант, думает, что у нее, возможно, роман. Как, по-твоему, такое возможно?

— Почему бы и нет. Меня лично удивляет, когда женатые пары не имеют романов на стороне.

Когда они попали на Десятый хайвэй, сокращающий путь в Лос-Анджелес, Стоуну на секунду почудилось, что он видит серебристый «линкольн» в четверти мили за собой, но он не был точно уверен.