Потом Эйнар остановился, глядя на меня, его волосы развевались, как ночь в начале бури. Усмешка - волчий оскал. Внутри раздался удар и треск дерева, ломающего кости и дробящего черепа.

- Я велел тебе наблюдать, юный Орм.

Язык у меня прилип к небу; я хотел сказать ему о криках в ночи, а сумел только выговорить:

- Крики, - и он кивнул так, словно я поведал ему всю историю.

Появились Валкнут и Скапти, обмякший Ульф висел между ними, ноги волочились, и они потащили его прочь от здания. За ними вышвырнули кого-то незнакомого, а следом шли Кетиль Ворона и остальные.

- Мертв? - спросил Эйнар у Скапти, который потряс головой - борода колыхалась на ветру.

- Избит, обожжен, скверная рана на одном плече, но - живой.

Эйнар крутанул головой в сторону гостевого дома, потом повернулся к незнакомцу, который вставал на колени - голова его болталась, он ловил воздух, как загнанная лошадь. Кровавая слюна свисала прядями у него изо рта.

Эйнар наклонился, схватил человека за волосы и задрал ему голову.

- Кто твой ярл? Чей это драккар?

Глаза у человека закатились, с одной стороны лицо у него почернело. Во рту будто каша, губы разбиты, но голос тверд:

- А шел бы ты...

Он попытался сплюнуть, но только замарал слизью собственный подбородок.

- Старкад, - сказал я, вдруг вспомнив имя, которое выкрикнул один из них; тот - вспомнил я, и меня затошнило, - который больше никогда ничего не выкрикнет, потому что в глотку ему вошло раскаленное добела железо.

Эйнар резко вздернул голову, точно гончая на запах. Он глянул на меня, потом на человека у своих ног, вытащил длинный сакс из-под плаща и еще сильнее откинул голову незнакомца назад.

- Пора идти, Эйнар, - заметил Колченог, глядя на гавань, где крики и огни раскалывали тьму.

- Старкад сын Рагнара? - спросил Эйнар, не обратив внимания на Колченога.

Лезвие приблизилось к носу, человек понял, что его ждет, зажмурился, проглотил сопли и кровь, а потом кивнул. Эйнар сделал ножом быстрое короткое движение, выругался и отбросил человека, так что тот растянулся, задыхаясь и корчась, как выпоротая собака - кровь хлестала из его расщепленного носа. Кетиль Ворона походя со злобой пнул его.

Шли быстро, сомкнутым строем - настолько, насколько позволяла ширина деревянных настилов. Кетиль Ворона прикрывал тыл, то и дело оборачиваясь, как огромный загнанный лось. Нагнали Валкнута и Скапти со стонущим в полубеспамятстве Ульфом.

В виду городских ворот все замешкались, засуетились, выбрасывая дубинки, пряча ножи поглубже за пазухи, а Ульф-Агара закутали в тяжелый плащ Скапти, чтобы скрыть, в каком он виде. Хмельной ватагой мы вывалились из ворот, мимо двух скучающих, захолодавших и завидующих нам стражников, и двинулись дальше, к гостевому дому.

В доме было только Обетное Братство - всем женщинам велели уйти, - и все были вооружены. Иллуги усадил Ульф-Агара перед огнем и, сняв плащ Скапти, склонился над ним. Скапти же, взяв свой плащ, с отвращением разглядывал зловещие пятна, потом свернул его и пошел укладывать в сундук.

Эйнар поставил у дверей стражей в кольчугах, потом сел у огня - локоть на колено - и огладил усы. Обетное Братство тихо переговаривалось, обмениваясь рассказами о битве; то и дело раздавался резкий лающий смех.

Тут кто-то сильно застучал в дверь, и все затихли, полуприсев на корточки в красном сумраке, точно стая диких собак. Сверкнула сталь. Стук повторился, прозвучал чей-то голос.

- Это Нос Мешком, - сказал один из стражей в кольчуге.

Эйнар жестом велел открыть дверь, и Гейр ввалился внутрь.

- Чтоб вам! Чего так долго? Тор наслал бурю, а вы меня не пускаете... - Он смолк, увидев освещенные красным лица вооруженных людей, понял, что что-то случилось.

Эйнар не объяснил, просто подозвал его.