- Вот свитки с данью и пошлинами, - продолжал Мартин под скрип песта. - Эти бедные язычники делали пометки на счетных палочках и даже на полосках березовой коры. Но так управлять государством нельзя. Олег ценит меня, потому что я знаю, кто ему, сколько и когда должен. Со временем его сыновья и сыновья его сыновей научатся этому умению. Смесь въедается в пергамент и оставляет следы. Так и мои слова впитаются в грядущее и оставят след.

- Верно, ты умный человек, - ответил Эйнар бесстрастно. - И однажды уже это доказал.

Он вынул свой маленький ножик и небрежно срезал нитку с узора на рукаве.

Мартин вздрогнул, перестал толочь орехи и коснулся рубца на месте изувеченной кисти. Потом к нему вернулась улыбка.

- Если бы ты не пришел сам, я бы навестил тебя, Эйнар, - непринужденно сказал он.

- Вот именно, - ответил Эйнар. - Нам обоим повезло, что ты показал этим храбрым паренькам и их дружкам, где найти меня. Не больно-то они были учтивы.

Мартин пожал плечами.

- Они пришли ко мне, потому что я священник, а они крещеные христиане. Когда они сказали мне, кто они такие, я понял, кого они ищут. То Божье дело.

- Вот именно, - сказал мой отец. - Твой бог должен быть доволен, что ты помог ему направить юные души на путь убийства. Вот оно, истинное наставление христианского священника. Разве ты не должен был предостеречь их?

- Ты убил моего отца, - угрюмо бросил Стейнкель.

- И правда, племянник, - сказал мой отец, и я посмотрел на него, потрясенный.

Я всегда считал, что это сделал Эйнар.

- Он убил моего медведя, - продолжал отец. - И пытался убить вот его - Орма.

- Хватит, - прервал Эйнар и мрачно глянул на Мартина. - Зачем ты собирался прийти ко мне?

Мартин осторожно отложил пест. Вошел Валкнут, посмотрел на Эйнара и покачал головой. Мартин сказал:

- Выведи мальчика.

Стейнкель в изумлении вертел головой, глядя то на одного, то на другого и очевидно злясь. Когда Валкнут схватил его за руку, он отпрянул.

- Что ты задумал, монах? - закричал он.

Валкнут рывком притянул его к себе, развернул, взял сзади за ворот рубахи и скрутил, слегка придушив. Затем приподнял мальчишку так, что кончики его ног неистово заплясали, пытаясь достать до пола, и вынес в ночь.

Эйнар выжидающе наклонил голову, глядя на Мартина. Тот вздохнул и перестал очинять перо для письма.

- Я ничего не сказал Олегу, - заявил он. - Взамен за это продолжительное молчание я хочу вернуть Священное копье.

- Чего? - не понял мой отец.

- Древко копья Хильд, - пояснил я, - которое она вряд ли отдаст.

Мой отец переводил взгляд с меня на монаха.

- Почему он... Зачем ему древко? У него ведь нет наконечника.

Если он хотел пошутить, то не получилось. Я посмотрел на Мартина.

- Он обещал Олегу, - сказал я. - Взамен Олег посулил... что? Христианскую церковь в Киеве или здесь, в Хольмгарде?

Усмешка Мартина была острой, как меч, и кривоватой.

- В Киеве. Когда он наследует своему отцу, то сделает меня здесь епископом, с благословения папы. Эта страна стремится к новой, христианской религии...

- ...которая не будет греческой, а придет из Вечного Города, - закончил я.

Монах снисходительно кивнул.

- У Святослава еще два сына! - рявкнул мой отец. - Они могут не согласиться с твоим замечательным планом.

Мартин пожал плечами. Я понял, что он преспокойно присягнет в верности любому из братьев, лишь бы тот победил - и лишь бы у него был великий христианский талисман.

Эйнар немного помолчал. Они с Мартином обменялись острыми, как меч, взглядами через комнату, каждый знал, о чем думает другой. Что могло помешать Эйнару убить Мартина сейчас же и заткнуть ему рот?

Мартин был челядином Олега, и убийство не сошло бы нам с рук.