Удар пришелся по моему щиту со звуком, похожим на шум упавшего дерева, и я пошатнулся. Кетиль Ворона, рыча и задыхаясь, бился с двумя остальными, им приходилось неудобно, потому что он был левша, - зато воин с большой двуручной секирой доставался мне одному.

Второй удар заставил меня отшатнуться, потом противник повернулся и прицелился толстым концом секиры в мою руку с мечом; бешено замолотив, я отбил удар, и тут конец секиры скользнул по краю щита, а потом ударил по голове сбоку.

Вспышка света и боли затмила весь мир; все словно исчезло. Я не мог видеть и смутно различал какие-то крики. Нечто чудовищное ударило по моей руке со щитом - и мир разом вернулся: я стоял на коленях, а данская секира снова вращалась над моей головой.

Он был умел, этот воин. Он не пытался расколоть мой щит, ударил по нему навершием секиры, чтобы выбить, потом быстро развернулся и нанес удар мне в лицо. Я спотыкался, хмель сгорел в огне страха, мне кое-как удалось отразить удар и встать на ноги.

Когда я поднялся, он зацепил лезвием за щит, дернул, пытаясь разорвать ремни. Когда это не получилось, еще раз ткнул тупым концом. Удар пришелся в грудь и был легким, но даже такой удар заставил меня крякнуть от боли.

Секирщик немного отступил, потом с криком вновь бросился на меня, норовя отсечь мне ноги. Я отскочил, наткнулся на кого-то и наугад ударил позади себя щитом.

Он увидел, что я открылся, и крутанул секирой по дуге. Его разинутый рот зиял в светлой всклокоченной бороде, патлы разметались. Удар пришелся в кого-то справа от него. Он пришел в ярость и вырвал секиру, та со свистом описала круг, неся кусок одежды от чьего-то плаща. Я увернулся, потом сделал выпад - и чуть не попал ему по предплечью.

Он отпрыгнул назад, и мы замерли, тяжело дыша. Вокруг нас кипел бой, но дуга данской секиры расчистила нам место, словно по волшебству.

- Неплохо, Убийца Медведя, - насмешливо сказал он. - Неплохо для мальчишки.

Я всасывал воздух, чтобы погасить пожар в горле. Я понимал, что он меня одолеет. И еще понимал, что он знает, кто я; он отыскал меня. Моя слава несет мне смерть.

Он поднял секиру, ловко крутанул ее в руках, как ярмарочный плясун с горящим шестом. Это должно было отвлечь мое внимание, но я видел такой трюк у Скапти и потому следил за ногами. Он сделал шаг, закрываясь от ударов, которые должны были бы последовать - по правилам.

Я собрался с духом, из стиснутых зубов вырвался всхлип. Затрубил рог. Мой противник остановился. Рог снова затрубил. Он ухмыльнулся - желтые зубы в желтой бороде - и указал на меня секирой, держа ее в одной руке.

- Не сейчас, но скоро, Убийца Медведя.

Потом тяжело протопал к борту корабля и перевалился через него. Я упал на колени и принялся блевать.

Убитых не оказалось. Восемь человек ранены, но, видимо, не слишком серьезно, раз у них хватало сил браниться. Нападавшие потеряли одного, утонувшего в тяжелой кольчуге, а своих раненых унесли.

Связали тоже одного. Одного из наших.

Я узнал его: Хегни, который гордо рассказывал Эйнару о своих умениях. «Я умею грести, ходить на лыжах, стрелять и обращаться с копьем и с мечом».

Его привязали вверх ногами к поперечине мачты, он медленно вращался, кровь бежала по его лицу и свисающим волосам и стекала на палубу. Проклясть его не преминул каждый, переводя дух и перевязывая раны, даже те, кто сидел рядом на веслах. Последние старались особенно.

Вышел Эйнар, его кольчуга тихо позвякивала. Он владел собой и был спокоен, как черное море при поднимающемся ветре. Хильд исчезла, именно ее искали нападавшие, которых прозевал часовой Хегни. Кто-то из напавших случайно обнаружил себя; я слышал, как поговаривали, что тревога поднялась лишь благодаря Одину.

- Я не хочу знать, кто это сделал! - рявкнул Эйнар.