Томас поднял бровь и задал вопрос:

– Ты никогда не задавался мыслью, что привлекает мужчину в женщине?

– Не думал над этим. Наверное, у всех по-разному.

Томас проигнорировал этот ответ.

– С самого начала я понял, что меня привлекало в Роури, конечно, помимо красоты, – ее мужество. – Он наклонился над столом к Кину. – Знаешь что, Кин? У женщины нет возможности проявить свою храбрость, как это делают мужчины, к примеру, идя в сражение плечом к плечу. Женщины показывают свое мужество совершенно иначе.

Кин подумал о том, что Кэтлин приходилось каждый день проявлять мужество, сталкиваясь с грубостью своего мужа, и он согласился:

– Не стану спорить, доктор.

– Но я, похоже, ушел в сторону.

– Похоже, – подтвердил Кин.

Томас откинулся на стуле и окинул Кина мутным взглядом.

– О чем я говорил?

– О Роури, – чуть улыбнулся Кин.

– Она даже предупреждала меня, что слишком избалованна и привыкла поступать так, как хочет. И я, тридцатилетний мужчина с богатым опытом общения с женщинами, должен был прислушаться к этим словам. Верно?

– Думаю, так, доктор. Томас горестно покачал головой:

– А я этого не сделал. И я получил то, что заслужил.

– Доктор, Роури очень предана тем, кого любит. Она не покинет Ти Джея, когда тонет его корабль. Но она привязана и к тебе и не собирается тебя бросать. Так что тебе надо просто немного подождать.

– Но скоро строительство закончится, а я собираюсь сразу после этого уехать в Виргинию.

– Ручаюсь, что к этому времени Роури к тебе вернется.

Черты лица Томаса смягчились.

– Расскажи мне, какой она была в детстве. Иногда, глядя на нее, я вижу маленькую девочку, и тогда мне хочется знать, какой она была когда-то.

– Мне сейчас трудно вспомнить, как она выглядела. Ноги, как у жеребенка. Чертовски надоедлива. Всегда держалась рядом со мной, как собака-ищейка. И постоянно ввязывалась в разные неприятности, из которых мне приходилось ее выручать. Сара была учительницей до того, как вышла за Ти Джея, и она учила нас вместе. – Кин покачал головой. – Мне было семнадцать, Роури – десять, когда она узнала, что Ти Джей – мой отец. Она пришла с круглыми от удивления глазами, чтобы спросить, правда ли это. Я предложил ей спросить отца, но она настаивала. Мне пришлось сказать, что это правда, но Ти Джей никогда этого не признает. – Кин усмехнулся, вспоминая тот момент. – Роури заплакала, обхватив меня руками. Я не знал, как ее успокоить, и сказал, что, может, все это сплетни, и ей не нужно об этом думать. Она подняла голову, взглянула на меня – слезы катились по ее лицу – и сказала, что хочет, чтобы я был ее братом.

– Это никак не изменило твое положение в «Округе Си».

– Какое положение? – фыркнул Кин. – Дьявол! У меня не было никакого положения. Я зарабатывал свои деньги, как и все рабочие. Думаю, Ти Джей заставлял меня работать больше всех. Только Сара и Роури относились ко мне как к члену семьи. Сара даже настояла на том, чтобы я жил в большом доме.

– Ты считал Коллахена своим отцом? – нахмурился Томас.

Пожав плечами, Кин произнес:

– Это мне мать сказала только в день своей смерти.

– И ты никогда не говорил на эту тему с Коллахеном? – спросил Томас.

– Видишь ли, доктор, если бы Ти Джей хотел признать, что я его сын, то он бы давно это сделал.

– Но ты имеешь определенные права по своему рождению.

– Права? – Кин покачал головой.