К ним присоединился Кин, который с тарелкой в руках сел прямо у ног Кэтлин.

Совсем скоро на тарелке Кэтлин не осталось ни кусочка, и она поднялась.

– Думаю, я бы попробовала этого шоколадного пирога.

– Похоже, у Кэтлин полностью восстановился аппетит, Кин, – с пониманием произнес Томас. – От шоколадных пирогов хорошо набирают вес, но ей это не повредит.

Кин скосил глаза на Кэтлин, которая в этот момент брала со стола яблоко, и протянул:

– Да-а, похоже, доктор, что скоро я ее не узнаю.

– Похоже, она ест за двоих. А не намечается ли у вас ребенок?

Добродушие исчезло из глаз Кина, сменившись тревогой.

– Надеюсь, не так скоро.

– Почему? Ты не хочешь ребенка?

– Конечно, хочу, доктор. Но сейчас она еще слишком слаба. И я боюсь за нее.

Томас внимательно вгляделся в лицо ирландки. Когда она переговаривалась с Роури, в ее голубых глазах вспыхивал свет, а щеки розовели.

– Нет, – покачал головой Томас, – я думаю, ей ничего не угрожает. Погляди на нее – она буквально излучает здоровье. Вот как меняет человека любовь.

– Должен сказать, и я во многом изменился.

К ним подошла Кэтлин, неся две тарелки с шоколадным пирогом. Одну тарелку она протянула Кину, вторую – Томасу. Но Томас, вставая, отрицательно покачал головой;

– Нет, Кэтлин, с меня достаточно. Мне пора возвращаться к жене. – Он дотронулся до плеча Кина и отправился туда, где Роури беседовала с Анжелой и Рурком.

– Как ты думаешь, сколько еще продлится это празднование? – спросила его Анжела. Из-за стен вагона все еще слышались радостные возгласы.

– Возможно, оно будет продолжаться и завтра, – предположил Рурк.

– Во всяком случае, сегодня вечером там не будет ни одного трезвого, – вмешался в разговор Томас.

– Держу пари, что ты хотел бы вернуться к ним, – решила поддразнить его Роури.

– Слушай, рыжая голова, Томас Грэхем всегда трезв как стеклышко, – сказал Томас, но Рурк поперхнулся, и Анжела принялась колотить его по спине.

– Тебе не требуется доктор, дружище? – осведомился Томас.

– Кто этот доктор Грэхем, который всегда трезв как стеклышко? Кто-то из иностранных гостей? – деланно изумился Рурк.

– Это не важно, – произнесла Роури. – Я бы сейчас хотела, чтобы поезд тронулся как можно скорее, и мы бы поехали в Огден. И сегодня вечером я бы хотела отправиться в кровать.

Томас не преминул сообщить Рурку.

– Эта женщина от меня без ума. Она только и мечтает о постели.

– Каждый понимает в меру своей испорченности, – парировала Роури.

– Дорогая, у тебя в уголке рта немного крошек, – тревожно произнес Томас и, когда Роури доверчиво приготовила губы для его салфетки, снял их губами. – М-м-м, на вкус неплохо, – оценил он.

– Томас! – воскликнула смущенная Роури, бросая взгляд на Стюартов.

Но Рурк не нашел в этом ничего предосудительного.

– Как я и говорил раньше, Томас ничуть не изменился.

Томаса в этот момент отвлекла мирная сцена – Кэтлин и Кин тихо беседовали, держа друг друга за руки.

– Видишь их? Молодожены. А мы с Роури еще не провели свой медовый месяц. – Он с сожалением покачал головой.