Тут Роури вспомнила те несколько минут, которые они провели вместе в саду, и подумала, что могло бы тогда произойти дальше. Он, возможно, обнял бы ее и, может, сказал бы о любви…

– Вы всегда хорошо выглядите, – прервал ее мечтания Томас. – И это утро не стало для вас исключением, мисс Коллахен.

– Вы льстите мне, доктор Грэхем. Вы бы говорили такие комплименты и гадюке. – Такой выпад она совершила, чтобы сохранить дистанцию и не поддаться магической притягательности собеседника.

– Что за сравнения, мисс Коллахен! Как вы можете сравнивать себя со змеей?

– Напротив, я скорее ягненок, который не в силах противиться взгляду змеи, – вырвалось у нее.

Томас, откинувшись назад, рассмеялся, и Роури невольно залюбовалась его лицом. От смеха оно стало красивее и моложе. Только линия рта оставалась мужественной, хоть полноватые губы и выглядели весьма чувственными. Она подумала, что хочет сейчас прильнуть к ним своими, и снова зарделась.

– Но вы действительно самая красивая из всех. – Слова эти прозвучали очень искренне.

– Вы всегда флиртуете так напористо, доктор?

– Я только говорю то, что вижу, мэм. – И он улыбнулся еще раз своей чарующей улыбкой.

В этот момент к ним подъехал Коллахен, и Томас ему почтительно поклонился, но и на сей раз его приветствие было проигнорировано.

– Так ты едешь, Роури?

В смущении от грубого тона отца она отрицательно покачала головой.

– Я поеду назад с ковбоями.

Отец и дочь обменялись не самыми дружественными взглядами. Затем Коллахен молча повернул лошадь и так всадил ей в бока шпоры, что она рванула с места.

Мэрфи дал несколько свистков. Больше времени на разговоры не оставалось, и Томас поспешил назад, прыгнув на подножку паровоза, когда тот уже начал набирать ход.

Роури вскочила в седло и поскакала рядом с паровозом.

– Вы изменились, Томас. Не пойму только в чем.

– Может, дело в поясе с пистолетом? – улыбнулся Томас, показав на висящий на бедре «кольт». – Как я понял, разгуливать в этих местах без него не стоит.

– Скоро вы у нас станете настоящим «человеком с Запада»! – крикнула Роури. Затем натянула поводья и махнула рукой на прощание.

Томас приложил руки ко рту и крикнул:

– Когда я увижу вас снова?

– Не знаю. – Что она знала наверняка, так это то, что ей придется долго спорить на эту тему с отцом.

– А как насчет следующей субботы? Она отрицательно покачала головой:

– Я вас не слышу!

Томас высунулся из будки машиниста, чтобы повторить свой вопрос, но его собеседница была уже слишком далеко.

– О черт!

И он только поднял руку и помахал.

Глава 5

Необычно теплый день подсказал Мичелину мысль разместить часть своей кухни за пределами вагона. И как только Томас спустился с паровоза, то сразу почувствовал запах жареной картошки. Несмотря на ранний час, повар уже вовсю занимался приготовлением обеда, чтобы Мэрфи успел доставить его на самый конец дороги, ко времени часового перерыва.

На секунду Томас замер, изумленный тем, как сноровисто работает Мичелин. Картошка жарилась на двух железных противнях, которые стояли над огнем на железном треножнике. Перемешивание картошки осуществлялось просто – перебрасыванием ее из одного противня в другой.