Несколько горящих стрел вонзилось в спальный вагон, и Роури с Кэтлин бросились их выдергивать. Вдруг Кэтлин вскрикнула – схватив ее за волосы, индеец занес над ней свой томагавк. Обернувшись на крик, Кин вскинул свой «кольт» и всадил две пули прямо в голову напавшего.

Тем временем напали и на Роури. Индеец уже занес нож, когда Томас прыгнул на него сбоку. Они повалились на землю, крепко сцепились и покатились в пыли. Томасу удалось перехватить руку с ножом и крепко ее сжать. Видя, что Томас в беде, Пит Фейбер поспешил на помощь, и вовремя. Индеец растянулся на земле с простреленной головой.

Те из нападавших, кто рискнул перебраться через баррикаду, вскоре лежали на земле. Потеряв самых отчаянных, остальные решили, что осада не принесет никаких результатов. Подобрав раненых и убитых, они сделали несколько выстрелов по защитникам и умчались прочь в облаке пыли.

Маленький отряд молча смотрел им вслед. Затем стали подсчитывать потери. Один железнодорожник лежал с пробитой головой, у другого из груди торчала стрела. У Кина с руки капала кровь – он получил глубокий порез.

– Доктор Грэхем, – негромко окликнула Томаса Кэтлин.

Томас повернулся, и сердце у него оборвалось – Роури Коллахен лежала на земле без движения; ее голова покоилась на коленях Кэтлин.

Бурое пятно на платье Кэтлин быстро разрасталось.

Глава 6

– Не будь таким мрачным, Томас, – тихо произнесла Роури, когда он осматривал место, где стрела вонзилась ей в плечо. Пересиливая боль, она попыталась улыбнуться.

Но видя, как золотистое свечение ее кожи тускнеет и сменяется бледностью, он не смог ответить ей улыбкой.

– Это слишком серьезно, Роури, – признал он. – Стрела может быть отравлена.

– Я могу сделать что-нибудь, доктор? – спросил Кин, стоявший неподалеку. Рукав его рубашки тоже был пропитан кровью.

– Мне следовало бы отвезти ее в город, но, если стрела отравлена, к лечению надо приступать немедленно. Ее нужно перенести в удобное место, – ответил Томас. Осторожно взяв ее за плечи, он укоризненно произнес: – Все ищешь неприятностей?

– А ты меня из них все выручаешь? – поддразнила она его.

Он отметил про себя, что она слабеет и бледнеет прямо на глазах.

Кина это тоже встревожило.

– Куда мы ее понесем, доктор? Обернувшись, Томас увидел, что все строения, вагоны и палатки либо занимались огнем, либо уже догорали. Спальный вагон был единственным исключением. Но этот вагон занимали женщины и дети, и, пока не вернутся рабочие, их следовало оставить именно там.

– Миссис Рафферти, вы не принесете нам из спального вагона матрас? Мы положим ее здесь, под деревом. Тут по крайней мере есть тень.

– Конечно, доктор. – Кэтлин поспешно поднялась и вскоре вернулась с легким соломенным тюфяком.

Уложив Роури, Томас простерилизовал инструменты. Опустившись около нее на колени, он мягко произнес:

– Я хочу вынуть стрелу, Роури.

– Я знаю, Томас. – Стремясь облегчить его задачу, она с трудом улыбнулась, но округлившиеся глаза выдавали ее страх.

– Мне очень жаль, но у меня в саквояже нет ничего для анестезии. Все сгорело в палатке.

– Я всегда была терпеливой, – ответила она.

Томасу на миг показалось, что снова вернулась война, точнее, последние месяцы, когда у конфедератов кончились медицинские препараты и раненых приходилось оперировать без обезболивающих средств.

Он поднял глаза на Кина. Тот понял его взгляд и опустил руки на плечи Роури. Когда Кэтлин Рафферти взяла ее пальцы в свои ладони, Роури попыталась выдавить из себя улыбку.