– Не думал, что ты поедешь в фургоне.

– Моему мерину надо отдохнуть, – ответил Кин. – Когда нас выкинут с ранчо, ему придется тащить нас обоих.

Предвидение Кина и опасения Пита оказались небезосновательными. Ти Джей Коллахен появился в дверях сразу, как только фургон подъехал к дому.

– Что, черт побери, вы двое здесь делаете? – Он хмуро уставился на них, но, как только увидел неподвижную Роури, слова застряли у него в горле. – Что случилось? – с изумлением посмотрел он на Кина.

– Ей в плечо попала индейская стрела, – ответил Кин, выпрыгивая из фургона.

Старик перевел взгляд на Томаса.

– Как она?

– Сейчас ничего нельзя сказать определенно, сэр. Я вынул стрелу, но если ее конец отравлен, через некоторое время это должно сказаться. Мы узнаем это в следующие два дня.

К ним подошли спешившиеся Пит и Керли. Коллахен немедленно накинулся на своего управляющего:

– Индейцы напали на вас, когда вы чинили изгородь?

– Нет, они напали на палаточный городок, и мы отправились на помощь.

Лицо Коллахена побагровело от гнева.

– Ты что, взял ее туда?!

– Я просил ее вернуться домой, но ты же знаешь Роури, – ответил Фейбер.

– Мне не надо твоих дурацких объяснений. Отправляясь к изгороди, ты должен был позаботиться, чтобы Роури была в безопасности, а не скакать к железной дороге. Не они платят тебе деньги.

Пит Фейбер помрачнел.

– Я работаю в «Округе Си» двадцать лет, Ти Джей, но это не значит, что я позволю убивать женщин и детей только потому, что ты не любишь железную дорогу. Если у тебя другое мнение на этот счет, я соберу свои вещи и уеду.

– И я тоже, Ти Джей, – присоединился к нему Керли.

Несколько секунд владелец ранчо мрачно переводил глаза с одного на другого, затем буркнул:

– Никто не говорит, что вы не должны были помочь. Но я тоже имею право подумать о собственной дочери. Кто-нибудь еще был ранен?

Когда Пит отрицательно покачал головой, владелец ранчо распорядился вынести Роури из фургона.

– Только осторожно. – Он подошел ближе и с болью вгляделся ей в лицо. – Отнесите ее в комнату.

Но когда Томас двинулся за Роури, Коллахен преградил ему дорогу. Наконец-то у него было на ком сорвать злость.

– Дальше ты не пойдешь. Я говорил тебе, новичок, что не хочу видеть тебя и этого шпиона железной дороги в «Округе Си».

– Мистер Коллахен, я несу ответственность за каждого своего пациента, и это не пустые слова. Я намереваюсь оставаться с ней до той минуты, когда удостоверюсь, что ее жизни ничего не угрожает.

Некоторое время Коллахен с удивлением смотрел на доктора – как на муху, которая никак не улетает. Но владелец ранчо сам был человеком с характером и уважал характер в других. Хотя этот доктор вырос и не на Западе, в нем была какая-то основательность, и к его словам стоило прислушаться. Коллахен отступил.

– Ладно, входи. – Затем, направив палец на Кина, сказал: – А ты, ублюдок, проваливай.

Лицо Кина осталось непроницаемым.

– Позовите своих людей, чтобы они меня увели, поскольку сам я не уйду, пока не узнаю, что Роури будет жить. Идемте со мной, доктор, – произнес он, отвернувшись от Коллахена.

Пит и Керли отнесли Роури в ее комнату и появились на крыльце как раз в тот момент, когда Кин и Коллахен заканчивали свою словесную перепалку, и им пришлось поспешно отступить в сторону, чтобы не оказаться на пути полного решимости Кина.

Кин мигом взлетел по лестнице вверх, повернул направо, прошел мимо нескольких комнат и открыл дверь самой последней из них.