Закрыв глаза, она откинулась на спину, чувствуя, как ее тело заполняется блаженными ощущениями.

– О чем ты думаешь, Роури? Я хотел бы угадать, что за мысли бродят в твоей прекрасной головке.

– Боюсь, эти мысли не приличествуют леди, – с сомнением произнесла Роури, но его улыбка подбодрила ее. – Я думаю о том, как хорошо быть в твоих руках. – Она села. – И о том, какой бесстыдной я стала. – Роури расстегнула пелерину с оборками и стянула ее через голову, затем повернулась к Томасу спиной: – Расстегни мне платье.

Он обхватил ее за плечи и привлек к себе.

– А ты уверена, что действительно этого хочешь?

Ее волосы колыхнулись от его теплого дыхания. Она повернула голову. Некоторое время они смотрели друг другу в глаза. На какое-то мгновение она заколебалась:

– А может, ты сам не хочешь?

Он тихо рассмеялся, и она поразилась, какие чудесные у него глаза.

– Я хочу этого с того момента, как впервые тебя увидел.

Ее изумрудные глаза вспыхнули:

– Тогда чего ты ждешь?

Он расстегнул кнопки, и лиф платья соскользнул к талии. Роури подалась к Томасу и обняла за шею. Когда сильная и нежная рука коснулась ее груди, дыхание Роури дрогнуло. Он опустил голову и стал целовать ее соски. У Роури вырвался глубокий стон. Чувствуя, как ее охватывает возбуждение, она отстранилась от него.

Их взгляды встретились. От нежной страсти, которая читалась в его глазах, она чувствовала необычное тепло. Ее глаза горели ожиданием, и он не стал это ожидание игнорировать.

Снова его рот коснулся ее губ, рука осторожно скользнула под платье.

Их языки сплелись в горячей дуэли. Его сильная рука начала бережно ласкать ее бедра, и Роури захлестнула новая горячая волна.

– Томас, о Боже, Томас, – простонала она. Но его язык заполнил ее рот, так что она больше не могла произнести ни слова. Острота чувств стала столь невыносимой, что она продолжала произносить его имя, хотя оно и превращалось в невнятный стон.

Скользнув ртом к ее груди, он снова стал играть языком с сосками. Волна горячих, ослепляющих ощущений охватила ее всю, дрожью пробежав по телу.

Когда Томас обнял ее, она безвольно отдалась его рукам, жадно хватая ртом воздух. Он снова проложил по ее шее дорожку из поцелуев, и она повернула голову, чтобы он не встретил на этом пути затруднений.

И тут она почувствовала, что в ней снова растет волна приятных ощущений.

– О Боже, Томас, я как будто лечу, и это так хорошо, – прошептала она.

Она провела рукой по его сильной груди и вдруг ощутила, как сильно бьется его сердце. Эти удары ясно говорили, как он жаждет ее. Трясущимися руками Роури расстегнула пуговицы его рубашки и скользнула руками по горячей коже.

Ощутив легкую упругость волос на его груди, она на секунду замерла. Он тоже приостановился в своих ласках. Она чувствовала, как напряжено его тело.

Ее ладонь скользнула вниз, к его животу, и здесь, упершись в пояс, Роури остановилась в нерешительности. Она вопросительно подняла глаза, но не прочитала в его глазах ничего, кроме страсти.

– Давай, дорогая, давай, – подбадривающе прошептал он, возобновляя ласки.

Когда ее прохладная рука опустилась ниже, у него на мгновение перехватило дыхание. Она на секунду замерла: ее удивило ощущение, что их сердца бьются в унисон, как будто следуя одной мелодии. И ощутив, как напрягся Томас, Роури почувствовала, как напряглось ее тело.

Теперь она думала только об одном – как уничтожить все разделяющие их барьеры. Ее пальцы начали бороться с железными пуговицами его брюк.

Но внезапно их качнуло: кучер осадил лошадей.