– Что с ней? – спросил Коллахен, взглянув на лежавшую без сознания дочь.

– Мы не трогали ее, Ти Джей. Она запуталась в одеяле и упала, – последовал ответ.

– Она сильно ударилась? – спросил Коллахен, склоняясь к Роури. В его голосе слышалась тревога. – Отнесите ее в дом, а этого ублюдка оттащите в конюшню, пока мы все не приготовили. – Он даже не посмотрел в сторону Томаса.

Томаса отволокли в конюшню и оставили лежать на полу. Дверь захлопнулась, и он остался в темноте один.

Он снова попытался освободиться, но узлы были достаточно крепкими. Теперь его уже не мучила мысль о том, кто его захватил, и он тревожился только за Роури.

Вскоре дверь распахнулась, и в конюшню проник серый свет раннего утра. Вошли несколько человек, которые поставили Томаса на ноги и повели за собой.

«Бог мой, уж не собираются ли они меня повесить?» – вдруг с ужасом подумал Томас.

Один из ковбоев вытащил нож и разрезал веревки, связывающие его руки и ноги. Томаса повернули лицом к стволу дерева и связали руки снова – за деревом, так чтобы он не мог двинуться.

Затем хлопнула дверь. Он повернул голову и увидел, как из дома выходит отец Роури. В руках он держал плеть. И только теперь Томас понял, что с ним собираются сделать.

Изо рта вынули кляп, и он жадно глотнул воздух. Прошло некоторое время, прежде чем он смог что-то произнести.

– Роури… Что с ней?

– Это не твоя забота, – прорычал Коллахен. Он расправил кнут и поднял руку. Удар кнута, взметнувший пыль вокруг Томаса, прозвучал, как выстрел.

– Коллахен, ты рехнулся! – воскликнул Томас.

– Вы, железнодорожный сброд, шныряете здесь, причиняя нам бездну хлопот. Теперь ты не будешь увиваться за моей дочерью! Я преподам тебе урок, который ты никогда не забудешь! – выкрикнул владелец ранчо.

И он обрушил удар на спину Томаса, горячий, как раскаленный металл. Чтобы не вскрикнуть, Томас задержал дыхание. Несколько секунд он ничего не видел, на глазах выступили слезы.

– Вы не понимаете, Роури и я…

Слова оборвались так же резко, как резко обрушился на него кнут, оставивший на плече кровавый след. Томас упал на колени.

Роури медленно открыла глаза. С усилием подняв голову, она осмотрелась и узнала свою спальню на ранчо. Голова болела. Роури приложила руку ко лбу и обнаружила спекшуюся кровь. Изумленная всем этим, она откинулась на подушки, стараясь собраться с мыслями. И тут ей вспомнилось все.

«Томас. – Она резко села на кровати, и это движение тут же отдалось болью в голове. – Что с Томасом?»

Роури соскользнула с кровати и, шатаясь, с трудом переставляя ноги, подошла к окну и выглянула наружу. Перед домом никого не было видно. Тогда Роури натянула халат и поспешила вниз.

Отца в его комнате не было, и она направилась к кухне. Не видно было и Чарли Тоя. Все это показалось таким странным, что она на мгновение усомнилась в реальности происходящего. Возможно, скоро она проснется и увидит себя и Томаса в его спальне.

В недоумении Роури подошла к окну кухни и увидела наконец какие-то движущиеся фигуры. Среди них она узнала отца, Чарли Тоя и кое-кого из работников «Округа Си». А это кто?

И тут она вскрикнула.

Мгновенно забыв, что голова раскалывается от боли, Роури бросилась к конюшне, ее глаза застилали слезы.

– Прекратите! Прекратите! – кричала она.

Т. Дж. Коллахен обернулся и мрачно уставился на бегущую фигуру.

– Ты, девка, совсем не знаешь стыда! Возвращайся в дом! – выкрикнул он.