– Куда ты отправишься, когда закончится эта работа, Мичелин? – спросил Калеб, глядя вперед на совсем недавно проложенные рельсы.

– Эта работа никогда не кончится, – объявил Мичелин. – Это только начало. От этой дороги будут отходить ветки, от них – другие ветки, и так – пока вся страна не покроется сетью дорог. – Он гордо поднял бровь. – И я думаю, что никакая железная дорога не откажется от хорошего повара.

– И ты не собираешься осесть на одном месте? – осведомился Мэрфи.

– Только следом за тобой, – широко улыбнулся маленький человечек.

Когда поезд прибыл на место, железнодорожники оставили работу на время обеденного перерыва. Наскоро проглотив привычные бифштексы, бобы и картофель, рабочие прилегли у вагона, чтобы расслабиться и немного отдохнуть. Но их отдых был нарушен ружейным выстрелом. Вскочившие с мест люди заметались в поисках укрытия. От ближайших скал к ним двигались индейцы. Вскоре завязалась рукопашная. Кое-кому из строителей удалось достать из вагона ружья, и их стрельба начала сокращать ряды атакующих.

Мичелин со своей импровизированной полевой кухней оказался довольно далеко от дороги. Он был плохим бегуном, и один из индейцев, догнав его в несколько прыжков, нанес страшный удар томагавком. Мичелин упал на землю. Краснокожий ударил еще раз, а затем, приподняв голову Мичелина за волосы, сделал быстрый круговой надрез и снял с головы скальп. Раздался душераздирающий крик.

Вскочив на ноги, индеец ликующе заулюлюкал, размахивая в воздухе окровавленным скальпом. Затем положил скальп себе на голову и побежал обратно, под укрытие деревьев.

Калеб Мэрфи пришел в ужас от этой сцены. Он вскинул ружье, прицелился и уложил индейца первой же пулей.

Мичелин был еще жив. Он поднял голову и посмотрел на индейца. Окровавленный скальп скатился с головы мертвого на землю. Единственное, что маленький повар мог еще успеть, – это помолиться Создателю. Мичелин вынул талисман, который хранил еще его прапрадеда во время битвы при Бойоне и, глотая слезы, начал произносить слова молитвы.

А вокруг него продолжалась яростная схватка. На земле уже лежало несколько убитых: одни пали от ударов томагавков, другие от пуль.

Поскольку многие железнодорожники уже добрались до вагонов, ружейный огонь усилился, и нападающие дрогнули. Затем, видимо, по команде они бросились назад, и бой закончился так же внезапно, как и начался.

Калеб Мэрфи поспешил туда, где на коленях стоял Мичелин Дэннехи. Лицо Калеба почернело от горя.

– Святые да хранят нас, – только и произнес он.

Борода Мичелина все больше и больше покрывалась кровью.

– Посмотри, Мэрфи. Посмотри, что эти дьяволы сделали со мной.

Мэрфи только покачал головой:

– Я думал, ты успел убежать.

– Ты не принесешь мне ведро с водой, Мэрфи?

Машинист поспешил выполнить просьбу несчастного. Спустя несколько минут он вернулся с ведром, полным воды, и поднес его ко рту Мичелина. Но тот отвернулся.

– Я не хочу пить. – Мичелин опустил в воду свой собственный скальп. – Просто я не хочу встретиться с Создателем без части головы. Отвези меня к доктору, чтобы тот пришил мне его на место.

Мичелин поднялся на трясущихся ногах, и машинист повел своего умирающего друга к вагону, у которого уже складывали убитых и раненых. Мичелин лег на деревянный настил и замер, не издав ни стона. В руках он крепко сжимал талисман.

Когда всех пострадавших подняли на платформу, Мэрфи дал гудок, и поезд тронулся.

Прибытие поезда с ранеными подняло на ноги весь лагерь. Каждый старался оказать им хоть какую-то помощь.

Томас энергично принялся за работу, но, когда увидел, кого снимают с платформы последним, замер от ужаса.