– Если в рану не успела попасть инфекция, есть шанс. Ты счастливый человек, Мичелин. Немногим удавалось, оставшись без скальпа, самому сказать об этом.

Мичелин слабо улыбнулся:

– Все ирландцы везучие, доктор.

Но когда Томас достал бинт, он остановил его:

– Я хочу, чтобы ты пришил мне на место мой скальп. Я хранил его в холодной воде всю дорогу, чтобы он не высох.

– Но волосы на нем никогда уже не вырастут, – мягко объяснил Томас.

– Это не имеет значения, доктор. Я найду, чем прикрыть голову. Но для этого мне нужна голова в целости.

Томас извлек из ведра скальп и, отряхнув от воды, внимательно к нему присмотрелся.

– Я могу попытаться, но ничего не обещаю, Мичелин.

Он вдел в иглу нить, приложил кожу к ране и начал пришивать ее мелкими стежками. Во время всей этой операции Мичелин не произнес почти ни звука, только иногда у него вырывался стон боли. Но наконец Томас отложил инструменты, обработал шов мазью и обмотал голову Мичелина бинтом.

– Как я уже говорил, Мичелин, я ничего не обещаю. Тебе нужно лежать весь день – ты потерял очень много крови. Я осмотрю тебя снова сегодня вечером.

Мичелин благодарно сжал руку Томаса.

– Я очень вам признателен, доктор. Я всегда говорил, что вы настоящий джентльмен. Благодарение Богу, что среди нас есть вы.

Открыв дверь, Томас подозвал Мэрфи, в волнении ожидающего на улице.

– Отведи его домой, Мэрфи, и проследи, чтобы он сразу лег в постель.

– А как он… в порядке? – спросил тот.

– Должно быть все нормально, если он ляжет в постель и поспит.

Мичелин вышел из дома, не приняв руки Мэрфи.

– Мэрф, не веди себя так, как будто я одной ногой в могиле.

– Я знаю, как вести себя с тобой, старым дураком, который из ирландского упрямства не хочет помереть даже после того, как с него сняли скальп.

Томас удивленно покачал головой, наблюдая эту перепалку. Оперевшись о дверной косяк и скрестив руки, он молча смотрел, как эти двое уходят прочь. Потом выпрямился, встряхнул затекшими руками и отправился писать Роури еще одно письмо с извинениями за то, что дела не дают ему вернуться домой.

Когда стемнело, он растянулся на кровати, неподвижно глядя в потолок и думая о Роури. Что-то он должен для нее сделать за все ее разочарования и одиночество.

Тут Томас вспомнил о том, как они вместе проводили время в Сент-Луисе, и улыбнулся.

Так или иначе, но западная и восточная ветки дороги встретятся всего через неделю или около того. И когда он освободится, то заберет Роури в Виргинию, где они начнут новую жизнь. И навсегда забудут про Т. Дж. Коллахена.

Когда Кин увидел следы, он понял, что шпалы крадут не индейцы. Он уже видел точно такие же на путях, среди следов сапог и ботинок, которые оставляли железнодорожные рабочие. Но сюда, так далеко от дороги, рабочие «Юнион пасифик» причин, да и времени заходить не имели. Так что эти следы, а также следы колес фургона и копыт вели прямо к похитителям. И это никак не могли быть индейцы, потому что они ботинок не носили.

Через час следы привели разведчика компании к большому каньону. Кин привязал Дюка к ели и подошел к самому краю. Ему недолго пришлось искать то, за чем он охотился, – на дне каньона валялись исчезнувшие шпалы.

Кин выпрямился и пошел обратно к своей лошади. Взобравшись на Дюка, он направился прочь с территории «Округа Си».

Глава 16

Томас только начал седлать лошадь, собираясь вернуться в город, как вдруг заметил Кина Маккензи, въезжающего в лагерь верхом.