Я пошла дальше, все больше погружаясь в прошлое. Пруд, на берегу которого я часами лежала на животе, наблюдая за ленивыми колебаниями плавников и хвостов декоративных карпов в мрачных его глубинах, теперь весь зарос водорослями, а вокруг него буйно разрослась луговая трава вперемешку с вьюнками. Вот и та самая горка, которая теперь представляла собой кучу кое-как наваленных камней, густо переплетенных земляным плющом и заросших крапивой и одуванчиками. Отец даже в молодости был не большой любитель ухаживать за садом. Дикую природу в ежовых рукавицах держала мама. Вооруженная сучкорезом с длинными ручками, садовыми рукавицами и парой секаторов, она была похожа на средневекового рыцаря, выходящего на битву с драконом, пусть небольшим, но надоедливым. Ясное дело, садом вот уже много лет никто не занимался. Бродя по густой и длинной траве, я с замиранием сердца надеялась увидеть хотя бы остатки своего старого вигвама, лохмотья выцветшей желтой ткани, болтающиеся на скелете бамбуковых шестов как паруса на попавшей в штиль «Марии Селесте», свою старую плетеную накидку, игрушки, валяющиеся как попало там, где они были неожиданно и таинственно покинуты. Я подошла к тому месту, где он стоял много лет назад, но, увы, не увидела и следов неровного бурого круга, который всегда оставался от него на лужайке, когда вигвам убирали в дом на зиму. Возможно, его вообще никогда не существовало, как и той вечно смеющейся девочки с ярко горящими темными глазами.

Над головой уже собирались тучи. Пока я стояла там, вспоминая былое, стал накрапывать дождик.

Поглубже сунув руки в карманы пальто, я засеменила обратно к Ив.

— Ладно, пошли в дом.

Бродя с Ив по комнатам, я все тянула время, стараясь как можно дольше не затрагивать темы о чердаке, хотя заметила, что всякий раз, когда мы проходили по холлу с его роскошной резной балюстрадой, Ив вскидывала глаза вверх. Третий час нашего пребывания в доме был на исходе, а мы успели лишь поверхностно ознакомиться с его содержимым, обращая внимание главным образом на мебель, картины и самые ценные археологические артефакты, которые мои родители успели собрать, путешествуя по миру. Я никак не могла себя заставить зайти в спальню родителей. Моя собственная комната была дальше по коридору. Я подошла к ней и осторожно приоткрыла дверь.

Все там выглядело так же, как много лет назад, хотя поблекло и покрылось пылью. На стенах висели рекламные плакаты панк-групп «Слитс энд Красс» и «Резиллос» — сердитая музыка для сердитой девочки. В шкафу куча одежды, которая была в моде на бедных улочках вокруг Камдена. Я закрыла дверь. Вернуться в ту эпоху своей жизни я бы не хотела никогда, ни за что не желала бы перечитывать еще раз эту главу романа.

Снова оказавшись в коридоре, я увидела, что Ив уже приладила лестницу на чердак.

— Сама знаешь, надо, — мягко проговорила она.

Что делать, она права. От этого не отвертеться. Я полезла наверх.

Я где-то слышала, что есть люди, которые до смерти боятся чердаков. Существует множество историй про привидения, про сумасшедших, прячущихся в потайных, темных углах наших домов. Все это говорит лишь о глубинных страхах и темных сторонах нашей личности, так сказать, в символической форме выражает отношения нашего «я» и всего остального, иллюстрирует иррациональное начало внутреннего мира, непостижимое и поэтому пугающее нас. Но, взбираясь по стремянке на чердак, я что-то не заметила, чтобы руки мои тряслись от страха. Привидений я не боялась в принципе. Помню, как до полусмерти пугала одноклассников в школе рассказами про мстительных призраков и оживших мертвецов.