— Я не слышал. Если он и извинялся, то точно не в моем присутствии. А эти его слова больше похожи на очередной наезд.

— Владислав, извинись нормально! — рявкнул дед.

— Чего это я, будущий глава Рода, должен перед ним унижаться? — скривился кузен. — Хватит с него, что не выставили, а разговариваем, как с нормальным.

— Так. — Дед стукнул кулаком по подлокотнику. На его пальце я заметил приметное колечко с ониксом. — Пошел вон, наследничек, пока окончательно меня из себя не вывел.

Владик насмешливо на меня глянул, тяжело поднял свою тушу и медленно поплелся из гостиной. С прошлой нашей встречи он солидно прибавил, хотя последние несколько лет держался в одном и том же весе. И это мне не показалось: очень уж обеспокоенно смотрела ему вслед тетя Алла.

Дед же нахмурился, демонстративно не обращая внимания на старшего внука, и спросил:

— Как раскопки?

— Шелагины признали их бесперспективными и решили законсервировать, — невозмутимо ответил Олег. — Так что мы вернулись в Верейск, устраиваемся там потихоньку. Вон, за недостающими вещами съездили.

— То есть тебя опять турнули с раскопок? — возмутился дед.

— Я же сказал: законсервировали. Там и по прогнозам не было ничего ценного, и за время, что мы ковырялись, ничего не нашлось.

— Точно так было? Или набедокурили опять где, а, Илья?

— Чего сразу набедокурили? — решил воспользоваться я ситуацией. — Ты прямо как Греков. Мы ничего еще не сделали, а он нас уже подозревает.

— Кстати, да, — резво включился Олег. — Не знаешь, за что он так нас невзлюбил? Вовка говорил про деньги, которые Женька с Шелагиных получил по договору, ничего взамен не предоставив. Но мы же договор закрыли, а ненависти у Грекова к Илье столько, как будто он — главный жулик княжества.

Тетя Алла бросила на деда предупреждающий взгляд, которого тот не заметил, и неестественно захихикала.

— Как ты точно описал Грекова. Но он по жизни такой, просто не обращайте внимания, вряд ли вам с ним еще придется столкнуться.

— Мы и раньше не планировали. Оно само. И если еще придется с ним дело иметь, хотелось бы знать, с чего он так въелся. Недоплатили чего?

— Хуже, — сказал дед.

— Василий Дмитриевич, не надо этого рассказывать. У мальчика будет травма, — засуетилась тетя Алла. — Это дела настолько давние, что поднимать их смысла никакого нет.

— Чего уж нет? Он еще тогда сказал, уезжая: «Все могу простить, а это — никогда».

— Это вы про что? — удивленно спросил Олег.

— Да Софья учудила. Она параллельно с Женькой крутила с Шелагиным…

— С князем? — удивился Олег. — Быть того не может.

— Не перебивай! — рявкнул дед. — Ну и дети пошли — никакого воспитания. Не с князем, а с княжичем. Только с Женькой тайно, а с княжичем явно. Потому что Женьку я бы, конечно, не одобрил. Вот и не знал о нем никто. А когда забеременела, пыталась выдать Илью за сына Шелагина-младшего, да только не учла, что у него было бесплодие, выявленное княжеским целителем еще за пару лет до этого. Это, кстати, княжеская тайна. Чтобы не болтали мне. Хватит нам проблем с княжеским родом.

Мы с Олегом только молча кивнули, придавленные дедовым рассказом.

— А Греков-то при чем? — спохватился Олег, обнаружив, что дед больше ничего не собирается говорить. — Не его же в отцы назначили.

— А он Софье поверил и, когда Илья родился, привез целителя проверить родство с Шелагиными. Тот подтвердил, что родством там не пахнет и что Софья всех обманула.

— Какой в этом был смысл? — удивился Олег.