Пита смотрел на нее с непонятным выражением.

— И давно ты так решила?

Его тон, полный иронии, окатил Ильгет словно холодным душем. Она ощутила унижение. Все замерло внутри.

— Н-нет… то есть да… давно… Да я же всегда тебе все прощала… я же люблю тебя, понимаешь?

— Ну да, ты думаешь, наверное, что любишь, - согласился Пита. Ильгет чуть отодвинулась, съежилась.

Она вдруг почувствовала себя бесконечно несчастной. Все плохо. Абсолютно все плохо. Чему она могла радоваться еще несколько минут назад?

— А ты думаешь, что нет?

Пита с достоинством пожал плечами.

— Ну знаешь, - тихо сказала Ильгет, - я, наверное, тебя неправильно поняла… если ты не хочешь… зачем же ты тогда вообще… ты же сказал, что хочешь быть со мной опять, разве нет? Ты меня обнимал, целовал? Зачем тогда, раз так?

— Я тебя простил, - ерническим передразнивающим тоном ответил Пита, - Я тебе все простил.

— Что - все? - Ильгет уставилась на него непонимающе.

— А ты не знаешь?

— Нет. Правда, нет.

— А ты мне что простила?

Ильгет долго непонимающе смотрела на него.

Он просто уверен, что ему совершенно нечего прощать. То есть… то есть он, получается, был просто идеальным? А как же с тем непреложным фактом, что все-таки он донес на Ильгет? А его любовницы? Но… - Ильгет оборвала себя, - получается, что ты действительно его осуждаешь, вспоминаешь какие-то его грехи. Наверное, это и правда не любовь?

— Ну понимаешь… - сказала она, - мы ведь оба вели себя не идеально, согласись.

— Да нет, ты уверена, что ты-то вела себя идеально..

— Нет, почему… я этого не говорю… конечно, нет.

Тяжелая тоска повисла в воздухе. Тоска охватила Ильгет. Не хотелось продолжать этот разговор… но и уходить… Разговоры с Питой - они вообще интересны. С ним очень интересно было разговаривать. Всегда. Не так, как с Арнисом. С тем скажешь два слова - и хорошее настроение на весь день. Разговоры с Питой - будто наркотик: невозможно оторваться… Правда, они давно уже перешли в выяснения отношений, вот как сейчас. Больше с ним ни о чем говорить нельзя. Тяжело, больно, и все равно невозможно оторваться… Это что - любовь? Кто знает…

— Слушай, - сказала она с трудом, - но если так… если ты думаешь, что у нас ничего не получится, если все так плохо - ну давай тогда… я же тебя не держу.

— То есть ты меня гонишь? - поинтересовался Пита, так, будто хотел поймать ее на слове.

— Я… нет, почему. Нет. Ты сам решай… хочешь - оставайся, хочешь - уходи… тебя все равно выпустят. И если хочешь, я помогу тебе на Квирин перебраться. Или здесь оставайся… ты не думай, это не повлияет. Я хочу только, чтобы ты сам решил - хочешь ты быть со мной, или нет.

— А ты-то сама как? Хочешь?

— Я? Да, - кивнула Ильгет, - я все еще люблю тебя. Да, я хочу, чтобы ты остался. Но с другой стороны, это неважно. Если ты уходишь, то уходи…

— Я не знаю, Ильке, - сказал Пита, - честное слово, не знаю.

Она спустилась к себе, в подвал. Умылась, легла на диван прямо в бикре, подложив под голову мягкую накладку - первый слой брони. Вспомнила, что забыла помолиться - ну да ладно, подумаешь…

Темнота давила, ползла из углов, колола сотнями мелких иголок. Хотелось плакать. Господи, почему, почему все так плохо?

Почему все так непонятно?

Вот что она сделает сейчас… не вставая с дивана, Ильгет вызвала Арниса.