— А почему, позволь спросить? Ведь тебе не нравится секс со мной. Его будет меньше.

Ильгет пожала плечами.

— Потому что я не хочу… ну не хочу… ты же этим во-первых, свою душу погубишь.

— А тебе какое дело до моей души?

— Ну знаешь… ты мне все-таки не чужой человек, - Ильгет начала плакать уже всерьез.

— Прекрати реветь сейчас же! - закричал Пита, - Ты манипулируешь мной!

Но Ильгет уже не могла остановиться. У нее начиналась истерика. Она побежала к двери… Надо успокоиться в первую очередь. Пита нагнал ее, схватил за плечи.

— Стой! - прорычал он, - куда пошла? Я еще не закончил разговор.

— Отпусти меня! - зарыдала Ильгет, - оставь меня в покое, - и попыталась вырваться.

Пита с бледным, перекошенным от злости лицом зашипел:

— Я тебя не оставлю! - и попытался одной рукой, как бывало захватить Ильгет за волосы, а другая уже отошла для размаха, чтобы ударить по лицу… Ильгет рефлекторно ушла от удара, поднырнув под руку Питы… и замерла. Дальше надо было бить в нос. Но рука обмякла, словно ватная. Ильгет не двигалась. Пита ударил ее по щеке - не так сильно, как собирался. Потом швырнул со злостью. Ильгет приземлилась на ноги и спружинила. Она стояла и расширенными глазами смотрела на мужа. На щеке цвело красное пятно.

Ильгет поняла, что просчитывает дальнейшие действия мужа - если бросится справа, отпрыгивать влево, если наоборот - направо не получится, там стена, значит, заблокироваться… Можно, конечно, его остановить ударом в голень или в солнышко. Но…

Теперь Ильгет не плакала. Она достигла уже какого-то предела горя, за которым не бывает слез.

Святая Мария, матерь Божья, моли Бога о нас, грешных… обо мне, пресвятая Дева! Господи, помилуй меня!

— Ты же чудовище, - прошептал Пита, - ты непрошибаема.

Он ощущал полнейшее свое бессилие. Отчаяние. Бесполезно! Все бесполезно. Эту стену не пробить. Бейся в нее головой, стучи кулаками. Боль - да она привыкла к боли. Унижение? Похоже, для нее просто не существует такого понятия. Она во всем права, а он - виноват. Кругом. Он гораздо хуже ее. Он сволочь. И хуже всего то, что она даже не называет его сволочью! Вот сейчас, вроде бы, сорвалась, убежала… Так она еще и прощения попросит.

Но она же неправа, она виновата, во всем виновата! Просто потому, что она не может быть права! Не может быть она права, если рядом с ней ее близкому человеку так плохо! А она ничего не может сделать! Не может и не хочет! Если бы хотела, давно бы что-нибудь сделала!

Ильгет шевельнулась.

— Пита, - теперь она заплакала. Но, как чаще всего, не истерикой, а беззвучно, просто слезы полились. Голос звучал порывисто, искренне, - я люблю тебя. Прости меня, если я тебе причинила зло. Прости. Я тебя все равно люблю. Правда.

Она подошла к нему. Пита растерянно обнял жену.

— Ну вот… ну ладно, ты меня тоже прости. Я не хотел. Разозлился сильно. Ты меня тоже довела. Ладно…

Ильгет записалась на прием к сексопатологу, той же приятной, пожилой женщине. С женщиной все же легче было говорить о таких вещах.

— Муж все время мной недоволен, - сказала она спокойно, - я думаю, что я просто не даю ему каких-то вещей… чего-то, в чем он нуждается. В основном его претензии относятся к сексу. Я стараюсь… мы пробуем разные вещи, но… все время получается так, что я пассивна… или слишком холодна. Ему не нравится. Он говорит, что чувствует, я будто делаю ему одолжение…

Ильгет помолчала.

— Он не так уж неправ. Я… мне не хочется этого. Совсем. Особенно сейчас, после всего. Но и раньше не хотелось. Я холодная. Скажите, можно это изменить как-нибудь?

— Ильгет, вы ведь уже занимались расслаблением? - врач внимательно посмотрела на нее.