"Но, - испугался Панторикс, - господин, как же это можно осуществить…"

Мысли его спутались. Лайлы - не простые люди, они тэйфи. В глазах народа они святы. Победить их в состязании, доказать, что не чужеземкам-бабам тягаться с Панториксом, обречь их на презрение народа - необходимо. Но убить… даже просто изгнать… у кого же рука поднимется на тэйфи?

"Не заботься об этом, - надменно произнес дух, - Предоставь это мне".

Нэши внес вслед за Панториксом два больших ларца - в них содержались необходимые для колдовства предметы. Панторикс не совсем понимал, почему Ниньяпа приказал вести состязание не в открытом патио дома князя, как предполагалось вначале. Здесь, пусть в самом большом помещении города, обеденном княжеском зале, помещалось гораздо меньше народу. Впрочем, остальным весь ход состязаний будет известен тоже, нет темы увлекательнее для сплетен, чем взаимоотношения тэйфинов, посвященных.

Лайлы уже явились, и весь народ, из вежливости кланявшийся тэйфину, пялился, конечно, на них. Сам князь, восседающий у центральной стены, не мог оторвать глаз от чужеземок. Не по причине их красоты, ибо красивыми их назвать было нельзя. Да, есть что-то оригинальное в бледном лице и светлых волосах, как-то у Панторикса была подобная наложница с юга (заболела синим мором, и пришлось удавить ее, дабы зараза не распространилась). Но слишком уж отвращал сам тип лица, глаза, расположенные в прямую линию, острые, скошенные к подбородку скулы. А вот фигуры женщин, пусть даже одетых в традиционные гэлланские коты, покрывающие их от плечей до пят, казались изящными и стройными, движения легки и точны. Сейчас Панторикс мог уже различить чужеземок, поначалу показавшихся ему близнецами-сестрами. Одна из них чуть повыше и посветлее, с водянисто-серыми странными глазами. Волосы второй были как темно-золотистый мед, а цвет глаз - почти нормальный, разве что слишком теплого коричневого оттенка. Пожалуй, даже красива, если бы не треугольное узкое лицо. Панторикс вдруг ощутил любопытство, а что будет, если снять с нее коту, исподнее, коснуться светлой нежной кожи… какого цвета ее соски? Великий Акос, ведь это - мой противник в колдовстве, о чем я думаю? Но это и женщина. Правду говорят старики, разве женщина способна быть тэйфи? Ведь о ней даже и думать невозможно иначе, чем представляя ее на своем ложе. Нет, строго сказал себе Панторикс, у тебя достаточно наложниц, а условие Ниньяпы нарушать нельзя, женщины будут убиты.

Лайлы разложили на столике свои священные предметы. В углу стояла клетка, накрытая тканью, видимо, они привели с собой зверя. Ну что ж, не зря, Панторикс приготовил им и такое испытание.

Лайлы вышли и медленно поклонились тэйфину. Он не стал повторять жеста, смеха достойно было бы преклонение перед женщиной. Стоял, сурово глядя в глаза чужеземок, с прямым и бесстрашным любопытством устремленных на тэйфина.

— Мы приветствуем тебя, о проницательный, - высокая светлая лайла говорила без малейшего акцента, - поселившись в твоих пределах с согласия на то сиятельного князя, мы с радостью и почтением приняли твой вызов смерить наши силы перед лицом народа, вверенного тебе великим Ниннай Акосом.

— Приветствую и вас, чужеземки, - произнес Панторикс, - однако разве не ошибся мой слух, вы произносите имя высочайшего духа, Ниннай Акоса, а разве его именем вы творите волшебство?

Женщины переглянулись. Медноволосая, видимо, младшая, снова поклонилась тэйфину.

— О нет, проницательный, твой слух не ошибся, из великого почтения и уважения к тебе и ко всему вверенному тебе народу мы произносим имя Высочайшего, однако чудеса мы творим именем истинного Бога, знакомого нашему народу.

— И каково же это имя? - поинтересовался князь.

Медноволосая повернулась и поклонилась ему.

— О непобедимый, позвольте нам назвать это имя и познакомить вас с нашей верой позже, теперь же приступить к состязанию.