Только на берегу Тополь смог наконец задуматься о своей стае. На сей раз обошлось без больших потерь. Всего четверо лежали на носу, как полагается храбрейшим: завернутые в плащи двое лесовиков, один Словенин и молодой корел Юге, вчерашний отрок. Несколько было раненых, среди них двое — тяжело. Но если о Всемиле можно было не беспокоиться, то второй явно умирал.

Услышав о нем, Тополь подумал, что ослышался, и попросил повторить, а когда поверил своим ушам, отправился взглянуть собственными глазами.

Лежа у разведенного костра и прижав руки к груди, глядя в небо, умирал Сокол, муж Росы.

Тугая повязка охватывала его грудь и успела покраснеть от крови. Топор одного из викингов мало не насквозь разрубил ему грудь, и теперь Сокол еле дышал, захлебываясь кровью. Каждое движение отзывалось мучительной болью в разрубленных ребрах.

Когда Тополь опустился подле него на колени, он оцепенело смотрел в небо, изо всех сил сдерживая дыхание, — только когда не дышал, он не испытывал боли. Почувствовав возле себя движение, он скосил глаза вбок.

— То… То… — попробовал заговорить он. Вместе с воздухом изо рта вытекла струйка крови.

— Молчи. — Вожак дотронулся до его начавшей холодеть руки. — Не мучай себя!

Непослушные пальцы зашевелились, пытаясь ответить на пожатие.

— То… Тополь… — сделав над собой усилие, выговорил-выкашлял с кровью Сокол, — Роса!..

Он глухо застонал от боли, жмуря глаза. По вискам его текли слезы.

— Тебе нельзя говорить, — попробовал успокоить его вожак. — Успокойся — она не будет забыта стаей. Ты же знаешь!..

Переждав приступ, Сокол снова открыл глаза.

— Роса… твоя, — еле слышно, одними губами, выговорил он.

— Что? — Не веря своим ушам, Тополь наклонился над умирающим.

Но Сокол смотрел в небо светлеющими глазами. Губы его что-то говорили — возможно, он уже видел своих родных и называл давно погасшие имена.

На легкой лодке двоих расторопных молодших отправили вперед, так что драккары встречало мало не все население крепости и большая часть жителей поселка.

«Тур» первым ткнулся носом в отмель, и Тополь сбежал по веслу на землю. Первым его встретил Медведь. Обнявшись с вожаком, он нашел среди сходящих на берег Стойко и подмигнул парню.

Когда на берег стали выносить раненых и умерших, многоголосый говор и сдержанный плач прорезал высокий отчаянный крик.

Кричала Роса, вышедшая встретить мужа. Изо всех сил прижимая к себе маленькую дочку так, что девочка от боли расплакалась, она осела на землю и зашлась в безудержном визге-плаче. Это был полный боли звериный крик самки, потерявшей самца. Она легко перекричала других вдов. К ней бросились, поднимая и забирая у нее ребенка. Женщина забилась на заботливых руках и немного стихла только после того, как на нее вылили ведро воды.

Из пленных же не умер никто, и даже тот зеленоглазый, которого и впрямь звали Эриком, что выпытал у него приставленный ухаживать за ним в свободное время Асмунд, не собирался прощаться с жизнью, хотя и не радовался тому, что остался жив.

Встав в воротах крепости, Тополь внимательным взглядом проводил пленных. Он не мог отделаться от мысли, что допускает ошибку, за которую скоро придется поплатиться. И он все еще думал об этом, когда подошел посланный отрок и доложил, что всех свеев заперли в клети.

Вечером, смыв в бане кровь и напряжение похода, стая собралась в гриднице за обычной трапезой. За поселком у рощи уже вырывали домовину, куда завтра сложат тела павших и разведут над ними священный костер. Завтра будет тризна.