– Откуда вы это знаете? – гневно спросил я, догадываясь, что пан Дрозд не лжёт, уж больно убедительным был он в своей неистовости.

    – Потому что я сам ездил в Ревель и своими глазами видел там капитана, – мрачно ответил шляхтич. – Я хотел убить его, но меня удержали. Так что князю Чарторыжскому не за что любить московитов, а уж мне и подавно. Глаза поляка налились кровью.

    – Вместо капитана Шишкина погиб мой брат. Его расстреляли русские, и похоронили под чужим именем. За это я ненавижу проклятую Московию и готов рвать на части любого, кто встанет на моём пути. Повернётся ли у вас язык назвать меня предателем? Мне нечего было ему возразить.

    Глава 6

    Проклятый Чарторыжский переиграл Ушакова и обвёл нас вокруг пальца. Вляпались мы хуже некуда, хоть обратно не возвращайся. Подстава так подстава, по всем правилам: с международным скандалом и что самое отвратительное – с перспективой войны. Момент и вправду подгадан удачный: русская армия сражается с турками; войско, оставленное на границе со Швецией, малочисленно. Если кто-то думает, что мы шведов шапками закидаем, боюсь, его ждёт сильное разочарование. Потомки викингов драться умеют, не зря Карл XII держал в страхе пол Европы и давал прикурить Петру Первому. Припомнят нам и Нарву, и Полтаву. Это они потом присмиреют, займут нейтралитет, начнут выпускать сверхбезопасные 'Вольво' и 'Саабы' и давать гражданство неграм.

    Будем смотреть на вещи реально. Поляки и шведы на нас обижены, первые – начиная с осады Гданьска-Данцига, вторые злятся из-за утраченных в Северной войне территорий и позора проигранной войны. Вместе они большая сила. Если нанесут одновременные согласованные удары с двух концов, а французы обеспечат дипломатическое прикрытие и подкинут деньжат, чья в итоге возьмёт – неизвестно.

    Нет, я конечно, патриот, но не слепой же. На генерала Мороза и бескрайние российские просторы всю жизнь полагаться не стоит. Нужна армия, а она большей частью увязла в Крыму.

    Так что наше пленение может стать той каплей, что переполнит чашу терпения двух стран и вызовет войну. Неприятно, конечно.

    Если раскинуть мозгами, собственно нашей вины нет. Операцию готовил Ушаков, нам только 'нарезали' задание, и мы его выполнили. Всё было бы хорошо, но тут вмешался непредвиденный фактор – предательство оскорблённого князя Чарторыжского, с самого начала посвящённого в детали. Я понимаю, что Ушаков вероятней всего не был в курсе того, что Миних из непонятных побуждений спас драгунского капитана Шишкина, и тем самым оттолкнул влиятельного польского магната. Задетый за живой князь переметнулся в лагерь противников и разыграл карту с фальшивомонетчиками. Что двигало прославленным полководцем? Какая муха его укусила? Толи как американцы привык считать, что проблемы индейцев (то есть поляков) шерифа не волнуют, толи привык до конца отстаивать своих подчинённых, не взирая на прегрешения. Варианты перебирать долго.

    Фельдмаршал забыл простую истину: всё тайное становится явным. Как бы не прятали драгуна, рано или поздно подлог обнаружится. История аукнулась спустя два с половиной года.

    Но в России как всегда виноваты стрелочники, а за ними далеко ходить не надо. Я хоть сейчас по именам перечислю: дворяне: Дитрих фон Гофен, Карл фон Браун; гренадеры: Чижиков и Михайлов, да бывший крепостной польского происхождения Михай. Такой вот расклад, из которого следует: единственный шанс разрулить ситуацию – дать дёру из плена.

    Сам по себе плен не считается чем-то постыдным. Поляки, даже обозлённые, ничего плохого не сделают, не то время. Это в двадцатом веке людей, словно скот начнут сгонять в концлагеря, зажгут печи крематориев, будут практиковать массовые показательные расстрелы.