Мы облегчённо вздохнули: бывшие соотечественники, с которыми у нас было расхождение по некоторым аспектам веры, слишком усердствовали с 'огненным очищением' сжигая и своих, и чужих за милую душу. Будь их воля, нас бы давно поджарили.

    Кашевары известили, что еда готова. Поляки сели за завтрак, запуская по очереди ложки в чугунный котёл, реквизированный в деревне. Раскольники иноверцев на постой не пустили, поэтому даже раненому Потоцкому пришлось ночевать под открытым небом. Для него на скорую руку соорудили что-то вроде шалаша, и он поселился вместе с Дроздом.

    По соседству паслись рассёдланные кони, я разглядел среди них и свою кобылу. Верно, не пропадать же добру.

    Нас оставили голодными, никому и в голову не пришло кормить врагов, от рук которых полегло немало товарищей. Трупы положили на подводы, которые тоже были изъяты у староверов. Одну приготовили для нас, даже рогожу подстелили. Охраняли пленников двое холопов в кунтушах, с ружьями. Они по очереди сбегали к кашеварам и теперь с видимым удовольствием посасывали трубочки и тихо переговаривались. Другие ляхи грелись возле костров, утро выдалось не по-летнему прохладным. Я подкатился к Карлу, спросил, как он себя чувствует.

    – Не волнуйся, Дитрих. Дыркой в шкуре больше, дыркой меньше, – безалаберно произнёс кузен.

    – Всё гораздо хуже, чем ты думаешь, – сказал я.

    – Да? – удивился Карл. – Надеюсь, ты удовлетворишь моё любопытство.

    – Без проблем. Пан Потоцкий в порыве откровения поделился планами. Они с Чарторыжским решили устроить небольшую мировую войну, и, кажется, у них может получиться. Нас доставят в столицу, покажут королю Августу, живописно обрисуют все детали – как мы с тобой напали на несчастных хлебопашцев, сожгли дома, убили ни в чём не повинных 'крестьян', вроде того голландского мастера и его помощников, перестреляли кучу шляхтичей и их холопов. Свидетели, я думаю найдутся… Потом докажут, что мы находимся на службе у русской императрицы – 'спасибо' пану Сердецкому! Если Август не проникнется, на сцену выйдет Лещинский, того хлебом не корми, сразу вцепится. Накрутить шляхту – пара пустяков! Шведы, скорее всего, предупреждены заранее. Если поляки пойдут воевать, подключатся. Такие вот, брат, дела.

    – Брось, Дитрих. Ты сгущаешь краски. Не будет никакой войны, – с сомнением сказал Карл.

    – Да в том-то и дело, что не сгущаю. Потоцкий говорил на полном серьёзе. Какой смысл ему обманывать? Война сейчас выгодна всем, кроме России. Повод нашёлся, осталось поднести огня, и так полыхнёт!

    – Получается, что единственный способ избежать войны это…

    – Побег, – закончил я за него. – Не знаю как ты, а я в гостях у пана Потоцкого долго задерживаться не намерен.

    – Можно подумать я в восторге от нынешнего положение, – фыркнул кузен. – Вот только удрать будет непросто. Он устремил тоскливый взгляд на поляков.

    – Что-нибудь придумаем, – пообещал я. – Обязательно надо придумать.

    – Думай, – любезно разрешил Карл. – А у меня что-то голова разболелась.

    Я кое-как сел, прислонившись спиной к колесу телеги, рядом пристроился Карл, сбоку от него расположились остальные. Видок у всех был ещё тот: синяки под глазами, разбитые губы, размазанная по лицу кровь. Да, крепко досталось ребятам. Хорошо хоть, никто не погиб, но тому есть вполне правдоподобное объяснение: Потоцкий на мизантропа не похож.