– Только после вас, ясновельможный пан.

    – Начинайте, господа, – сказал я, отходя в сторону, чтобы не мешать поединщикам.

    Дуэлянты сшиблись, раза два сухо лязгнули сабли, потом один из них упал, а второй устоял на ногах, при этом качаясь как дерево на ветру. Я увидел, что это Карл и удивился столь скоротечному сражению.

    – Боже мой, как быстро!

    – Боюсь, мой уважаемый противник был слишком истощён ранами, – тихо сказал кузен. – Не думаю, что мою победу можно назвать честной.

    Лежавший на земле Потоцкий открыл глаза и с трудом шевеля губами произнёс:

    – Не надо корить себя, молодой человек, вы заслужили победу в настоящем бою. Шляхтич закашлялся, каждое слово давалось ему ценой неимоверных усилий.

    – В благодарность за ваш благородные поступок, открою вам маленький секрет: не стоит возвращаться к границе с Московией прежней дорогой.

    – Почему? – спросил я.

    – Вы обязательно наткнётесь на людей Сердецкого. С ними будет вся окрестная шляхта. Они задавят вас числом.

    Потоцкий прекратил говорить и затих. Жилка на его шее перестала пульсировать. Лицо стало спокойным и безмятежным.

    – Умер, – сказал Чижиков, снимая треуголку.

    – И впрямь, как ему нагадали: от сабли, – хмыкнул я, вспоминая слова сказанные одним из шляхтичей после первой дуэли.

    Окружавшие место схватки кусты раздвинулись. На поляну высыпало несколько десятков лохматых мужиков. Среди них был и тот, что столь любезно одолжил нам ножик. Староверы, сообразил я. Они направили на нас рогатины, кое-кто целился из мушкетов. Мы были в плотном кольце и слишком устали, чтобы оказать сопротивление. 'Патриарх' раскольников протиснулся сквозь ряды единоверцев и сквозь зубы процедил:

    – Собаке собачья смерть.

    Он внимательно посмотрел на меня, выражение на его лице вдруг из смиренного стало плотоядным. Старик хищно ощерился:

    – Да и вам скоро небо коптить, чада заблудшие.

    Глава 7

    Раскольники отконвоировали нас к деревне. Мы шли на заклание будто овцы, понимая, что впереди ничего хорошего – пытки да 'огненное очищение', однако все были столь истощены, что не могли оказать маломальского сопротивления. Мужики скрутили нас в мгновение ока, я пробовал вяло отбиваться, но это закончилось тем, что меня крепко огрели дубиной и сбили с ног. Не помогли шпага Карла, пудовые кулаки Чижикова, хитроумие Михайлова и ярость Михая.

    – Зачем вы нам помогли освободиться? – спросил я у старца. Тот по-заячьи пожевал губами и высокопарно изрёк:

    – Господь прислал вас, чтобы вы проучили чрезмерно возгордившихся ляхов, поэтому мы решили помочь вам довести столь богоугодное дело до конца. Община терпела от панов много мук и унижений.

    – Так это же замечательно. Мы проучили поляков, отпустите нас хотя бы из чувства благодарности, – предложил я. – На небесах вам зачтётся.

    – Не слышу кротости и смирения в словах твоих. Чую дух непокорный, злой. Вознесите молитву, Господу, чтобы принял ваши заблудшие души, а о прочем и думать забудьте.

    – Это вместо 'спасибо', – хмыкнул я. – Перебили нашими руками обидчиков, а как отвечать перед другими панами станете? Приедут искать Потоцкого, обязательно приедут, не последний человек, чай в Речи Посполитой, спросят: 'куда подевался?'

    – Как спросят, так и ответим.