- Миллиардов? - Юля едва не запнулась на слове, почти равном вечности. - Земных лет?

- Земных или адалионских, что почти одно и то же. Я буду пользоваться привычными вам мерами времени... Тогда Вселенная выглядела совсем иначе, чем сейчас. Она состояла как бы из рваных лоскутов, множества областей, в каждой из которых действовали свои, отличные от других, а часто и несовместимые с ними физические законы. Согласитесь, это было очень неудобно, и мы решили это положение исправить.

- И всего-то, - вставил Айсинг.

- Да, всего-то. Мы задумали переустроить мир и сделали это. Наша деятельность сопровождалась метакатастрофами, иногда входившими в наш замысел, а иногда непредвиденными. Так образовывались новые галактики, звезды, планетные системы. Так возникло - около пяти миллиардов лет назад Солнце вашей Земли, Юля, потом сама Земля и цивилизация на ней.

- Значит, - Юля недоверчиво посмотрела на Алгеста, - это вас мы должны благодарить...

- Отчасти. Благодарите инженера-космолога, не уследившего за всеми побочными явлениями. Но к возникновению разума, цивилизации на Земле мы отношения не имеем. Это, если угодно, вышло само собой.

- А Земля Джейсона?

- О да, Земля Джейсона. Та Вселенная, Юля, где существует ваша цивилизация, и та, где существуют Адалион и Золотой Круг - суть единый мир. После нашего очередного эксперимента возник барьер в Космосе, гигантское метазеркало, чрезвычайно сложно организованное во времени и пространстве...

- Отраженные миры? Так второго мира... Реально - нет?

- Конечно, оба реально есть! Их два, только если смотреть с вашей стороны. С нашей - один. Какую бы аналогию подобрать, чтобы вам было понятнее... Вот холодный океан, а в нем теплое течение. Граница их не резка. Какие-то виды рыб обитают только в теплой воде, какие-то только в холодной, другие - и там и здесь.

- Кажется, я понимаю, - мысленно Юля перебирала все удивлявшие её совпадения. - Если бы эти рыбы умели думать, они считали бы, что есть два мира... А мы видим единый океан... Да! Та надпись о блантах и нейрах, она была на моей Земле и на Дарде. И картины, похожие на картины наших художников, и Лондон... Это - взаимопроникновение миров?

- Да. Единство и взаимопроникновение.

- И язык, на котором все мы говорим.

- Разумеется. Правда, я говорю не на вашем языке, и жители Майди тоже. Для вас мы запустили невидимые программы-переводчики, они действуют прямо через подсознание. Удобнее, чем прибегать к помощи роботов, не так ли? Но вы, Юля, и вы, Джейсон, и вы, Айсинг, действительно все говорите на одном языке.

- Но все же... Как различны два мира!

- Две части, взаимные отражения одного мира. Если хотите, назовите это когерентными мирами, то есть находящимися в связи. Развитие, конечно, шло разными путями... Но непроницаемой границы нет. И некоторые умеют её преодолевать, для этого нужен особый склад мышления...

- А! Те хиппи, что оставили пластинки в пещере на Земле Джейсона!

- Да, и не только они.

- Но у меня, - заметила Юля, - нет никакого особого склада.

- С вами произошло недоразумение, сбой системы. То, что вы назвали Башней Света - просто огромная машина, конвертор для сохранения ментальных матриц, то есть личностей всех умерших в вашем мире и в мире Адалиона...

- Умерших? Так я умерла?

Айсинг не преминул сделать комплимент.

- Для умершей ты выглядишь потрясающе.

- Вот именно, - улыбнулся Алгест. - Конвертор зафиксировал клиническую смерть, счел переходящей в биологическую и потащил вас в банк матриц. Но тут законфликтовали программы - такое случается, хотя и редко - машина решила вернуть вас на Землю, да промахнулась из-за этого программного конфликта, перепутала стороны зеркала. Так вы очутились на Земле-два.

- В платье? - изумилась Юля. - В туфельках и с сумочкой?

- Я не вникал в тонкости работы конвертора, - ответил Алгест немного свысока, - я не инженер.