— Вот и славно. — Я потер руки. — Вот и ладушки. Наемник, двоих в караул к входу, еще парочку, на всякий случай, — на внутренний периметр. Мало ли, может, мы кого не добили? И нас не перестреляйте, когда мы обратно пойдем. Остальным отдыхать. Завтра будет трудный день, завтра будем разное-всякое носить. Тор, Крепыш, вам идти в лагерь. Одессита теперь не дождаться, он там резвится, а время терять не следует. Что сказать и кому, вы в курсе. И вот еще что, про эту ожившую погань там ни слова пока. Не стоит создавать нездоровые сенсации. Задача ясна?

— Так точно, — в унисон ответили «волчата» и рванули к выходу.

— Азиз, останься здесь, — попросил я зимбабвийца и поймал его благодарный взгляд. Ему очень не хотелось идти обратно в глубины бункера. — Бди.

Мое последнее слово гигант явно не понял, но белозубо улыбнулся и погладил ствол своего пулемета, как бы говоря: «Не сомневайся, хозяин».

— Один не ходи, — попросил Наемник. — Это не очень хорошая идея.

— Вот еще, в одиночку там бродить, — даже удивился я. — Джебе, ты со мной идешь.

Мне нравился этот парень. Немногословный, очень четко понимающий свою задачу, всегда сконцентрированный на ней, он привлек мое внимание с первого же дня, и я возлагал на него большие надежды.

Собственно, вопроса: «Где наши?» — особо и не возникало. Мы просто двигались на шум и стрельбу.

— Слушай, а этот был шустрее, — азартно твердил Одессит Фире, когда мы догнали их почти в самом конце бункера, они замыкали отряд. — Он даже двигался по-другому, не как те, из предыдущей комнаты.

— Он не двигался быстрее, он от тебя сбежать пытался, — расстроила его Фира. — Еще немного — и я сама доброй волей отдамся в их костлявые руки, так мне надоела твоя болтовня.

— А потом она удивляется, чего мы евреев не любим? — Одессит закхекал. — Так ото ж!

— Можно подумать, что ты русский? — всплеснула руками Фира. — Жора Циклер!

— Я одессит, — гордо заявил тот. — Это и половая ориентация, и национальность, и даже диагноз, чтоб ты знала!

— Один другого краше, — поделился я своими мыслями с Джебе, и тот подтвердил согласие со мной кивком.

— Ой! — Одессит застыл на месте. — Так мне же ж бежать надо. В Сватбург!

— Спохватился, — щелкнул его по носу я. — Будем мы тебя ждать. Все уже. Кто надо, тот в пути. А ты остался тут. Фира, ты как?

— Нормально. — Она отмахнулась. — Настя подлечила. Я даже удивилась: чтобы она — и сделала что-то доброе для меня?

— Что же вам в мире-то не живется? — посетовал я. — У нас толком нет даже ничего, что вы все делите?

— И не говори, Сват. — Одессит решил меня поддержать. — Это бабье…

Я понял, что с такими разговорами вообще все на свете пропущу, и поспешил вперед.

Тем временем Голд, Настя и остальные добрались до гермодверей, ведущих в самое последнее помещение бункера. За этими дверями слышался шум, мало того, время от времени там раздавались гулкие удары. Обитатель помещения явно хотел выйти наружу.

— Это чего же там такое? — удивился Кин. — Точнее, кто?

— Генерал там, — ответив ему, я переглянулся с Настей.

— Генерал? — еще сильнее изумился Кин. — Какой генерал?

— Самый настоящий.