— Ах, простите! — восклицает он. — Я не обратил внимания на сноску. Ну да! Конечно, все правильно! Еще раз прошу простить меня…

К разговаривающим приближается механик Уточкин.

— Костя, как хорошо, что вы пришли! А я как раз хотел посылать за вами. Видно по всему, что деталь, которую я поручил вам собрать, уже готова. Не правда ли?

— Еще не готова, Модест Никандрович. Постараюсь выполнить ваше распоряжение через два часа. Тут вас ожидает инженер Крымов. Я пришел сообщить вам…

— Крымов?

— Ну да! Новый инженер.

— Это насчет необыкновенного проекта… Совершенно верно!

Цесарский извиняется перед конструктором, с которым только что разговаривал, и направляется к выходу.

— Очень рад с вами познакомиться! Проходите, пожалуйста… проходите, говорит он Крымову, приглашая его в свой кабинет. — Располагайтесь, как дома. А я ведь давно вас жду! Садитесь, прошу вас…

Цесарский суетится, роется в папках с бумагами.

— Вот ваш проект…

— Модест Никандрович! Разрешите мне самому объяснить вам… — начинает Крымов, пододвигая свое кресло ближе к письменному столу.

— Конечно! Конечно, Олег Николаевич! Весь превращаюсь в слух! Ведь это так интересно! Вот только я приготовлю лист чистой бумаги.

Цесарский вынимает из кармана пиджака самопишущую ручку и слегка морщится.

— Несчастье у меня с ручками. Просто несчастье! Недавно мне подарили замечательную самопишущую ручку отечественного производства. И, представьте себе, — потерял! А ведь чудесная была ручка! Удивительная! Теперь вот приходится писать старой… Итак, я слушаю вас…

После разговора с Трубниным Крымову приятно было беседовать с Цесарским. Этот человек был так обаятелен, что на душе сразу стало легко. Олегу Николаевичу казалось даже, что, если Цесарский и признает проект негодным, он все равно уйдет отсюда не слишком обиженным.

Но Цесарский не признал проект негодным. Он восторгался им, удивляясь его необычайности. Модеста Никандровича смущало только одно.

— Удивительно! — говорил он. — Удивительно, что машин, подобных вашей, не строят за границей. Видите ли… попытки, конечно, были, но, насколько мне известно, закончились неудачей. В конце концов это неважно. Моя помощь будет заключаться в том, чтобы снабдить вашу будущую машину подземным звуколокатором. Так я вас понимаю?

Модест Никандрович то начинал говорить о совершенно посторонних вещах, то снова возвращался к проекту.

Время текло незаметно. Раскаты грома доносились теперь издалека.

— Дождь льет, как из ведра… — рассказывал Цесарский, играя автоматической ручкой. — Как бы вы не простудились, говорю я министру. А он, представьте себе, совершенно не обращает на это внимания! Выходит из машины и — прямо к месту испытания моего прибора, к железнодорожному полотну.

Крымов выслушал повествование инженера о случае, доставившем ему большую славу, с явным интересом.

— Рад всегда вас видеть! Заходите, пожалуйста… Буду помогать, чем могу… — говорил Цесарский на прощание, провожая Крымова до дверей.

Глава седьмая

Покинув конструкторское бюро инженера Цесарского, Крымов направился к директору. Свидание с ним было назначено еще с утра.

В приемной к Крымову подошел молодой человек с вьющимися черными волосами.

— Разрешите познакомиться… — сказал он, весело улыбаясь.