Стук происходил оттого, что она открывала дверь в столовую крепким ударом ноги, поскольку руки у нее были заняты подносом. Она была вся в черном, от шелкового чепца до туфель, а ее пухлое лицо казалось серым и имело кислое выражение.

Она шмякнула нагруженный поднос на буфет и сняла с него большой серебряный чайник с чаем, свежие хлебцы и два покрытых крышками блюда на замену тем, что уже остыли.

Ни слова не сказав, миссис Виллис снова удалилась, слегка задержавшись за дверью, чтобы закрыть ее пинком ноги.

– Ну вот, – сказал профессор. – Горячий чай. Ты должна восстановить силы, Лили.

– Зачем?

– Хм… Потому что это необходимо. Ты энергичная молодая женщина и должна пополнять свой запас энергии.

Лили на мгновение встретилась глазами с Оливером и тут же отвела взгляд. Он знал, что у нее возникла та же самая мысль, что и у него: что они оба были чрезвычайно энергичны сегодня ночью.

– Оливер сказал, что ему нужно о чем-то со мной поговорить, – объявил профессор Эдлер. – Видимо, это имеет отношение к тебе, поскольку он высказал просьбу, чтобы ты присутствовала при этом разговоре.

На самом деле он ни о чем таком не просил, но сейчас не время было спорить.

– Ко мне? – Лили принесла на стол чашку чаю и села лицом к Оливеру. Она была сама невинность. – Что же может иметь ко мне отношение?

Этот спектакль нужно сыграть до конца.

– Я знаю, это покажется вам внезапным, неожиданным, возможно, даже возмутительным, но у меня возникла мысль, которую я хочу сейчас изложить.

– Оливер – непредсказуемый человек, Лили. Он не устает удивлять меня, – с одобрением заметил профессор.

Она не сводила глаз с лица Оливера.

– Он уже давно составляет мне компанию за завтраком, но с тех пор сделал всего лишь несколько намеков о каких-то своих планах, сказав при этом, что не станет их разглашать в твое отсутствие.

– Как загадочно, – сказала она.

Оливер прочистил горло. Он поражался способности профессора тонко обыгрывать ситуацию. При этом лицо его не выражало ничего, кроме искреннего интереса.

Тут Гэмбл отворил дверь и отступил в сторону, давая дорогу миссис Фрибл. Зевая и морщась, бедная невыспавшаяся дама с несчастным видом дотащилась до стола и уселась. Розовый чепец, точно кучевое облако, покрывал ее блестящие каштановые волосы. Она представляла собой на редкость живописное зрелище в своих розовых бантах и пышных оборках. Она подперла щеку ладонью и сонно прикрыла глаза.

– Доброе утро, миссис Фрибл, – прогудел профессор, выпуская из рук Равена, тут же забившегося куда-то в угол. – Моя дорогая, у вас просто цветущий вид.

При этих словах миссис Фрибл встрепенулась и одарила его измученной улыбкой.

– Спасибо, профессор. Я так ужасно себя чувствую, что не могу представить, откуда у меня мог взяться цветущий вид, но если это так, я рада. Я надеялась поспать подольше в преддверии этого знаменательного дня. Но, конечно, по вашему зову я явилась тотчас же.

– Чаю, тетя Фрибл? – спросила Лили и, получив в ответ только вздох, налила чай и поставила перед тетушкой. Кроме того, Лили наложила ей полную тарелку яиц, копченой рыбы, бекона, сосисок и картофеля.

Бедная недомогающая миссис Фрибл приступила к поглощению пищи.

– Ну, Оливер? – ободряюще проговорил профессор Эдлер. – Мы все в ожидании, правда, Лили?

– Ну конечно, папа. – Уж в чем не было никакого сомнения, так это в том, что она была в ожидании. Но это, однако, было радостное ожидание. Ее бледное, обеспокоенное лицо выдавало ее волнение и горячее нетерпение.