Жители таких маленьких городков, как правило, знают друг друга в лицо. Особенно соседи. Я же буду как тополь на Плющихе. Незнакомый тип, снующий по окрестностям, где как раз находится местный штаб и держат одного подозрительного парня, сопровождавшего диверсантов.

Это было разумно, но ждать ночи всё равно оказалось мучительно. Я пытался поспать, но никак не мог отделаться от мыслей, что за это время с Рубином могут что-то сделать. Перед глазами то и дело вставали обезображенные трупы, повешенные на вышке. И тело Арчи, прибитое к рекламному щиту в Миассе.

Там, где исчезает давление цивилизации, насилие становится нормой. Известный факт. И всё же параллели между этими убийствами неприятно настораживали. У них была одна общая черта: демонстративность. И там, и тут тела размещены таким образом, чтобы их было видно как можно дальше. Возможно, способ запугать потенциальных врагов. А, может, и нечто большее.

От нечего делать я разобрал, почистил подручными средствами и собрал заново пистолет, отнятый у диверсанта. Интересное оружие, совершенно без номеров. Какой-то очень специальный заказ, возможно, даже нового времени. В магазине всего шесть патронов — особо не разгуляешься, придётся экономить. А в идеале вообще обойтись без выстрелов.

Наконец, небо налилось краснотой. Наступили сумерки.

Работать предстояло в полной темноте, так что маскировка не помешала бы. Тёмные джинсы и чёрная футболка — это хорошо, но светлая кожа рук и лица в темноте была заметна очень далеко, и с этим что-то надо было делать.

В другое время я воспользовался бы обычной уличной грязью или землёй. Но в такой близи от красной зоны это было как минимум неразумно. Поэтому, немного подумав, я достал походный котелок и в нём сжёг часть бумажной инструкции от автомобиля, которая нашлась в бардачке. Образовалась отличная чётная зола. Наверняка из-за типографской краски она тоже не слишком полезна для кожи, но выбирать не приходилось.

Я тщательно закрасил все открытые участки кожи. С удовлетворением глядя в зеркало, я грустно усмехнулся. Получился классический «блэк фэйс», ненавидимый и порицаемый на Западе. А ведь, наверно, ни один американский спецназовец не смог использовать подобного рода камуфляж: свои бы загнобили. Впрочем, у них ведь есть и такие, которым камуфляж в таких условиях и вовсе не нужен…

Я взял нож, дозиметр, пистолет, закрыл машину, ещё раз убедился, что со стороны моё укрытие обнаружить почти невозможно, после чего направился в сторону города.

Севернее стоянки самолётов находилось несколько двухэтажных кирпичных зданий. Прокравшись вдоль дороги, я убедился, что внутри нет никаких признаков присутствия человека. Заодно я, похоже, разгадал тайну присутствия авиатехники прямо посреди поля: тут находилась учебная база. За окнами кирпичных зданий я разглядел аудитории с плакатами и пособиями.

Двери корпусов были заперты, и я не стал пытаться проникнуть внутрь. Не было никакой необходимости, а шум разбитого стекла мог, например, привлечь патруль. Наверняка ведь улицы здесь патрулировались, едва ли местные власти ограничивались стационарными постами по ночам, особенно, если хотели сберечь ценное имущество на предприятиях.

В нескольких сотнях метров от училища техников, севернее, проходила железная дорога.

Прямо на переезде застыли несколько товарных полувагонов. Наверняка их подогнали сюда специально, чтобы ограничить доступ транспорта в город.

Слева от вагонов находился замаскированный стационарный пост. Один из боевиков, находившихся там, курил, прикрывая кончик сигареты ладонью. Благодаря такой небрежности, я обнаружил их задолго до того, как у них был шанс заметить меня, и обошёл по широкой дуге вдоль путей.

Ещё один пост был возле ворот крупной промзоны. Но к ним я даже не стал приближаться.

Та часть города, где я оказался, выглядела совершенно покинутой: дома стояли тёмными, никаких признаков светомаскировки — просто голые зашторенные окна.