По дороге на Егорьевск, возле деревеньки Двойни стоит довольно высокая вышка релейной связи. Не знаю, работала ли она до удара — но и сейчас выглядела она вполне целой.

Прямо под ней стоял всё ещё чадящий обгоревший остов какого-то внедорожника. А над ним, среди ажурных конструкций вышки, висели три тела.

Я свернул с дороги и по бетонной подъездной доехал до самой вышки.

Тела висели довольно высоко, метрах в пяти над землёй. Кто бы это ни был — диверсанты или настоящие мародёры, с ними обошлись очень сурово, не просто повесили. У двоих ниже ног болтались кишки. У третьего, похоже, сняли кожу со спины. И все они были в саже от сгоревшей внизу машины.

Среди убитых «Рубина» не было. Одежда совершенно другая. Да и комплекция со сложением у них отличались.

Я начал внимательно обследовать место, пытаясь разобраться, в какую сторону поехали те, кто это сделал. И довольно быстро нашёл оставленный мне знак, три латинские буквы EVR, небрежно выведенные носком ботинка в грязи, возле торца бетонки.

Внимательно изучив следы, я обнаружил, что на месте были как минимум две другие машины, тоже внедорожники или кроссоверы, судя по размеру покрышек и тем местам, куда они заезжали, когда стояли наверху.

Тут машины нацепляли довольно много грязи, и обратный след тянулся до самого асфальта, где заворачивал налево, в сторону Егорьевска.

Я сел обратно за руль, и поехал в ту же сторону.

Ближайший заезд в город был перегорожен бетонными блоками. Рядом стояли брошенные грузовики, на вид вроде бы вполне целые. На всякий случай я достал дозиметр, и был прав в своих подозрениях: машины сильно фонили. Похоже, прибыли из красной зоны, а то даже из эпицентра. Очень уж много грязи нацепляли.

Можно было объехать по крутой обочине, но я не стал рисковать. Вместо этого направился дальше, до кольца, развернувшись на котором попал в город.

У въезда в город висел рекламный стенд, на котором красной краской был выведен огромный перевёрнутый острой вершиной вниз треугольник. Картинка, которая там висела раньше, была кое-как содрана, так, что местами остались ошмётки, и треугольник был намалёван прямо поверх.

Я притормозил немного, раздумывая, что это могло бы значить, но ничего толкового не припомнил.

После заправки слева начинался частный сектор, а справа — микрорайон, застроенный девятиэтажками. И тут я впервые увидел людей.

Возле панельного дома слева от дороги собралась небольшая толпа. Рядом стояли два чёрных пикапа «Хавейл» и люди в чёрных комбинезонах. Я хотел было проехать мимо, но тут прямо передо мной на дороге появился человек с АКС и жестом потребовал остановиться на обочине.

Я благоразумно тормознул, на всякий случай сжимая в кармане пистолет, добытый у диверсанта.

Когда человек подошёл ко мне, я открыл окно и постарался изобразить дружелюбную улыбку.

— Доброго дня, — сказал человек.

Это был мужчина, примерно моего возраста, худощавый, с цепким взглядом карих глаз. Он был одет в чёрный комбинезон, но без шевронов или знаков различия, которые носила военная полиция или нацгвардия.

— Куда направляемся? — спросил он.

— Своих искать, — ответил я. — Вот, появилась возможность… так я в хозяйстве работаю, под Уфой. В командировке был, когда всё началось, полгода не мог никуда выбраться… ни денег не было, ни машины. До последнего надеялся, что дед с бабушкой в эвакуационных списках будут, так ведь нет… — я вздохнул и сделал паузу.

— Родственники где-то здесь, получается?

— Ну да, — ответил я, быстро вспоминая карту. — В Ильинском Погосте, тут за городом.

— Давно там живут?

— Давно! — быстро ответил я; скорость в таком разговоре была важнее тщательного обдумывания.