Тщательно обшарив карманы, мы обнаружили ещё один миниатюрный пистолет. Модель была нам незнакома — несмотря на то, что на курсах мы изучали множество подобного оружия. Это было что-то совсем новое и неизвестное. Кроме него там нашлась небольшая пластина с выемками, хаотично разбросанными по поверхности, и боевой нож. «Рубин» предположил, что пластина — это ключ.

Пистолет был настолько лёгким, что с ним можно было легко плыть, даже не погружая его в воду. Впрочем, у меня было подозрение, что эта модель не теряла своих качеств при попадании во влажную среду.

Довольно быстро у основания фонаря кабины мы обнаружили тонкую прорезь, куда идеально подошла пластина-ключ, обнаруженная у мужика. Но не обошлось без неприятных сюрпризов: к нижней части фонаря была прикреплена леска, выдернувшая чеку взрывателя, который был воткнут в тонкий брусок пластида, обёрнутый блестящим серебристым материалом.

Я вставил чеку обратно меньше, чем за секунду.

Планер действительно оказался оборудован двигателем: за кабиной был ещё один блестящий контейнер, внутри которого размещался винт на небольшом электрическом движке и аккумулятор. Сложно сказать, какая у него была ёмкость — но, видимо, достаточная для того, чтобы аппарат мог взлететь самостоятельно.

Обнаружилось и небольшое багажное отделение, внутри которого были упакованы в герметичную пластиковую коробку уже знакомые нам шприцы-тюбики. Их мы забрали с собой.

Обыскав аппарат, я снова выдернул чеку из детонатора на пластиде, и мы выбежали на берег. Секунд через десять последовал взрыв, уничтоживший аппарат.

После этого мы вернулись на свой берег.

Пленник лежал смирно и, похоже, даже не пытался освободиться.

— Ну что, поговорим? — спросил «Рубин», легонько ткнув его ногой в бок.

Пленник безвольно завалился на бок.

Я опустился перед ним на корточки.

Он был ещё тёплым и, возможно, стоило попытаться его откачать, вытащив язык из гортани, который он умудрился проглотить.

Но я не стал предлагать это делать.

Глава 13

Я проснулся на автомате. Есть у меня такая особенность: встаю именно во столько, во сколько запланировал накануне. Этот механизм иногда даёт сбои, если я простыл или же после долгих перелётов, поэтому в ответственных случаях я всё равно пользуюсь будильником.

Меня должен был разбудить «Рубин». Но этого не сделал.

Я огляделся, стараясь не делать резких движений.

Кругом глухая звёздная ночь. Со стороны реки стелется туман. Соседнее кресло пусто, только дверца слегка приоткрыта. Свет мы, разумеется, выключили — чтобы не срабатывал автоматически. Чем меньше мы заметны в ночи, тем лучше.

«Нашёл время ходить по делам», — раздражённо подумал я, продолжая сидеть в своём кресле.

Однако минута проходила за минутой, а «Рубина» всё не было.

Вскоре я начал беспокоиться уже всерьёз.

Вышел из машины, чтобы оценить обстановку. Пистолет, который мы добыли у диверсанта, был у дежурного, то есть, у «Рубина». Ружьё я брать не стал, больно уж неудобное. Вместо него захватил нож.

При звёздном свете было мало что видно, а фонарик я включать не хотел. И всё же я попробовал найти следы, опустившись на четвереньки.

Примятая трава вела к облюбованным нами накануне кустам. Но тут, уже ожидаемо, «Рубина» не оказалось.

На всякий случай я сходил к реке, мысленно представляя, что же могло пойти не так. Допустим, он решил освежиться ночью, чтобы прогнать сон. Нырнул, зацепился за корягу… так, увы, бывает.

Но в таком случае осталась бы одежда на берегу. А её не было, я прошёл вдоль речки на сто метров в каждую сторону.

Туман сильно мешал, видно было на метр-два, не больше. Поэтому я вскоре вернулся к машине, чтобы не заплутать.