Вчера мы сделали большой рывок: успешно миновали мост через Волгу под Кинешмой. Жёлтая зона, действительно, была объявлена из-за заражения, машину потом снова пришлось обрабатывать связывающей радионуклиды пеной.

Неприятно, но ничего критичного.

Зато Владимир обошли по чистым землям и спустились вниз, через Спас-Клепики и Гусь-Хрустальный. Сами населённые пункты, разумеется, объезжали второстепенными дорогами и просёлками, ни разу не нарвавшись на пост.

Рязань, Коломна, Воскресенск — подверглись ударам. Следы осадков от взрывов тянулись на северо-восток, так что спускаться ниже было опасно. Поэтому мы поехали на Егорьевск, чтобы через Белозёрский и Раменское добраться до Жуковского.

Егорьевск не пострадал, хотя находился на самой границе жёлтой зоны. Гражданским было рекомендовано эвакуироваться на Урал, и очень многие последовали этой рекомендации. Тут, среди сплошных жёлтых и красных зон, жить было не слишком комфортно. Мародёров тянуло в сторону бывших крупных городов, а в органы власти на местах восстанавливались медленнее, чем хотелось бы. Да, ситуация вроде бы находилась под контролем, сильно помогали чрезвычайные полномочия, но одно дело доклады с мест и совсем другое реальная обстановка.

Размышляя, я достал смартфон, поставил яркость экрана на минимум и начал разглядывать карту.

Речка, на берегу которой мы расположились, называлась Цна. Выше она была перекрыта дамбой, формируя Шалаховское водохранилище. Что это была за дамба и для чего там собирали воду я не знал. Едва ли для энергетики, масштабы не те.

Ближайшие деревни находились ниже: Жабки и Починки. Вчера, когда на закате мы проезжали их, те выглядели брошенными — ни огонька, ни дымка. Только тёмные избы. Но если начинать поиски — то стоит на них взглянуть поближе. Как только рассветёт.

Как ни крути, а ждать до рассвета придётся. Пользоваться фонариком и заводить двигатель не вариант: опасность может быть совсем рядом.

Допустим, «Рубин» ходил на речку. Увидел нечто, что привлекло его внимание. Направился в ту сторону и… тут всего два варианта: или он погиб, или захвачен в плен. Иначе он, конечно же, уже вернулся бы.

Если его захватили живым, то он точно меня не выдал — иначе я уже был бы с ним. Но почему предполагаемые похитители не обследовали место? Впрочем, причины тут могли быть теми же самыми, почему я не могу продолжать поиск: темнота и туман.

Был ещё один вариант, о котором думать не хотелось, но и его нужно было учитывать, планируя действия на завтра.

«Рубин» мог уйти сам. То, что мы, работая вместе, по сути, оставались незнакомцами, имело свою оборотную сторону: формировать доверие было просто не на чем.

Нехотя я начал проверять припасы, однако всё было на своих местах, включая воду. С облегчением я снова вернулся на место водителя.

Ожидание рассвета было мучительным. В голову постоянно лезли непрошенные мысли. А что, если на него напал зверь, и теперь он лежит где-то, истекая кровью, не в силах позвать на помощь? Может быть, это совсем рядом?

С трудом я отгонял такие картины и продолжал ждать.

Наконец, небо начало светлеть. Выпала роса, туман начал рассеиваться. Взошло солнце — день обещал быть ярким.

Я снова вышел из авто и внимательно осмотрел поляну, где мы остановились.

Новых следов возле машины я не нашёл. Лишь вчерашние борозды из примятой травы, ведущие к берегу реки и к «туалетным» кустам, которые оставили мы сами.

Немного подумав, я направился к реке. И тут заметил то, что не смог разглядеть ночью: кусты чуть выше по течению были примяты, будто сквозь них что-то тащили. На листьях кустарника я заметил несколько небольших тёмных пятен. Наклонился, понюхал. Свернувшаяся кровь.

Плохо, но оснований для паники нет — крови слишком мало.