Чтобы прогнать остатки сна, я спустился к речке и ополоснул лицо прохладной водой. И тут заметил кое-что странное на противоположном берегу. Будто что-то влажно поблёскивало в лунном свете, прямо на границе воды и земли.

Немного подумав, я скинул одежду и окунулся в воду. В пару гребков доплыл до противоположного берега — благо речка тут была совсем не широкой.

И почти упёрся в то, что так странно блестело в лунном свете.

Объект был обтекаемой формы, но полностью разглядеть его в лунном свете было невозможно: он был сделан из совершенно прозрачного, гладкого пластика.

Ощупывая то, что сильно напоминало крыло, я двинулся вдоль объекта в камыши. И наткнулся на кабину этого странного летательного аппарата.

Поначалу мне казалось, что кресло, сделанное из какой-то серебристой ткани, парит в воздухе. И только потом я разглядел небольшую приборную доску, так же упакованную в прозрачный кокон, ремни и органы управления.

Разглядев зыбкие контуры кабины, я понял, что неведомый аппарат представляет собой планер: характерные каплевидные обводы не оставляли в этом сомнений.

Очень хотелось попробовать вскрыть кабину и поискать внутри чего-нибудь интересного, но я справедливо решил, что там наверняка могут быть неприятные ловушки, которые ночью обнаружить нереально, и решил оставить это дело на утро.

После подъёма я рассказал «Рубину» о своей находке. Мы стали думать о том, что делать с этим открытием. На базу докладывать было нельзя: ситуация не относилась к тем, из-за которых можно было бы прервать радиомолчание.

— Я бы обшманал внутренности, — предложил «Рубин». — А потом уничтожил бы эту штуковину.

— Он может быть интересен для изучения, — возразил я. — Может, оставим и доложим координаты после возвращения? Куда он денется-то? Без самолёта планеры не летают.

— Может, у него движок есть? Не разглядел?

— Кстати, да — надо бы проверить. Нет, не видел.

— Так что давай сначала посмотрим внимательнее, а уже потом решим.

Мы подошли к речке. Теперь с нашего берега планер было не разглядеть.

— Там точно что-то есть?.. — с сомнением сказал «Рубин» не переставая, впрочем, раздеваться.

— Точно, — кивнул я. — Если бы кто-то там двигался ночью — я бы засёк.

Планер действительно был на месте. Мы убедились в этом, подобравшись вплотную к камышам, среди которых он был укрыт. Удивительное дело: его поверхность, отчётливо бликовавшая в тусклом лунном свете, совершенно сливалась с окружением при свете дневном.

— Он тут недавно, — сказал «Рубин» внимательно осмотрев аппарат. — Ещё суток не прошло!

— Уверен? — с некоторым сомнением спросил я.

— Да. Гляди, вот здесь ты стоял ночью, так? — сказал он, указывая на примятый камыш. — А вот тут пилот выбрался на сушу, — он показал на другой участок, где несколько стволов были обрублены чем-то острым. Срезы действительно были довольно свежими.

Я невольно поднял голову и внимательно огляделся.

— Он может быть где-то рядом, — продолжал «Рубин».

— Блин, надо к машине обратно! — сказал я.

— Пожалуй, — согласился он.

Мы выбрались на наш берег как раз вовремя. Хорошо, что полностью одеваться не стали — только трусы успели натянуть.

К «Хавейлу» подходил незнакомый мужичок: сухонький, жилистый, со спутанной бородкой, в старых грязных джинсах и клетчатой рубахе с прорехами на локтях. На вид — доходяга-доходягой.

Однако же я успел заметить, как он шёл до того, как понял, что его заметили: быстро, почти бесшумно, будто стелился над травой. Неуловимое мгновение — и вот он бредёт, чуть припадая на правую ногу.